Нарисую себе сына

Глава 5

Лазурь была повсюду. Будто море срослось с небом. Даже облака у самой линии горизонта, и те висели прохладно-лазурные. Галеон скользил внутри этой «лазурной раковины», бесшумно обгоняя собственную косую тень. Плыл навстречу двум раскинутым в стороны скалистым «клешням». И ярким береговым краскам, видным отсюда лишь пестрыми пятнами, разбросанными по склонам гор. И хрустящему под ногами мокрому песку. Да мало ли чему еще навстречу? Поживем – увидим… Это я так «масштабно мыслить» учусь.

- Крабья бухта – маленькое тихое место, - откорректировал мои «масштабы» Арс, стоящий рядом у перил. А потом обернулся к застывшей с другой стороны Люсе. – Ты твердо решила? Не передумала?

Женщина, вздохнув, погладила плечо его висящей на перевязи руки:

- Арсений, Зоя, вы мне, как дети. И я вас люблю, как своих. Но, пора вспомнить про собственную семью. Может, племяннице моей помощь нужна? За вас-то я теперь спокойна.

- Так племянница твоя в два раза нас старше и по твоим словам, настолько же умнее, - капризно уточнила я. – И замужем давно, и дети у нее взрослые.

- Замужем?.. Дочка, да ты сама скоро туда же, раз из-под надзора вырвалась. Недолго при брате побегаешь.

- Ну, это мы еще посмотрим, - буркнул в сторону штурвала Арс. Зача со своего рулевого мостика на всякий случай расплылся в улыбке. Я тоже – за компанию. – Это мы еще…

- Ох-ох, какой глазастый: посмотрит он. Я вон при ней с утра до вечера была, и то недоглядела. Вместе с опекуном вашим, - смеясь, покачала головой Люса. Арс же понимающе хмыкнул:

- Потап?

- Он самый. Дружок твой давний. И ведь когда успели? Я их…

- Арс! – в ответ на такую тему, громко встряла я. – Ты мне лучше скажи: почему «дружку своему» не дал о себе знать?

- Он сам виноват, - категорично отрезал брат. – Вот, если бы не бросил тебя у портовой каталажки, то обязательно там встретились. И я бы даже с собой его позвал. Я специально Люсу предупредил, чтоб раньше времени про меня не распространялась.

- Понятно. Значит, Потап твою проверку не прошел. А Зача?

- А что, «Зача»?

- Он – какой друг?

- Хороший, но… смотрите у меня. Вернетесь завтра – проверю.

- Это, каким же образом? – с одинаковым интересом уставились мы с Люсой на заявителя. Тот неожиданно смутился:

- Да по глазам. Я ж его знаю.

- А-а, по глазам. А, не много ли ты на себя берешь? Я вообще ни за кого замуж не собираюсь. Художник должен быть свободен душой.

- А-а, - насмешливо прищурился Арс. – Ну, ты сейчас меня успокоила.

- Эй, на палубе! План не поменялся?! – с ладошкой у лба, поинтересовался от штурвала обсуждаемый. Арс качнул головой:

- Нет! Заходим в бухту, бросаем якорь. До берега – шлюпкой, - и добавил уже Люсе. – В гости хоть не передумала к нам?

- Что ты, - шмыгнула та носом. – Как и договаривались - через год. Ну, а если, кто из вас куда раньше надумает…

- Люса! – дуэтом выдали мы с Арсом. Женщина мысль закончила:

- Так только кликните, - и уткнулась мокрым лицом брату в грудь…

Крабья бухта, действительно, была тихой и маленькой. Если не считать три рыбацкие лодки, качающиеся в ее сонных волнах. Люса чуть за борт не выпала, пытаясь разглядеть в ответно тянущих на нас шеи, смуглых мужиках, своих деревенских знакомых:

- Вон тот, под штопаным парусом, вроде как на Дула-шнобеля похож. Хотя у нас полдеревни – носатые. А этот… да, бес его разберет.

Я же ревниво наблюдала за своей взбодрившейся нравоучительницей и тихо вздыхала.

- Зоя, это – глупо, - бросил на ходу, идущий вдоль борта, Зача.

- Что именно? – развернулась я ему вслед.

- Цепляться за свое прошлое. Тем более, ты с ней лишь завтра простишься. Вот завтра и повздыхаешь. Чуть-чуть.

- Да что вы говорите? А вы теперь вместо Люсы будете меня жизни учить? С братом на пару?

- А почему бы и нет? – с улыбкой прищурился на меня наглец. – Жить надо легко. Так, чтобы весь твой мир умещался в заднем кармане штанов.

- Сам придумал?

- Нет. Прочитал… в утренней газете, - доверительно шепнул мне Зача и быстро чмокнул в нос.

- Ну, ты и наглец, - смеясь, проводила я взглядом уходящего прочь мужчину. А потом еще раз глубоко вздохнула… Как же хорошо. Даже страшно… Интересно, что по этому поводу утренние газеты пишут?..

Конечно, утренние газеты вряд ли напишут про страхи и грезы отдельно взятых девиц (если только они на этой почве не «вычудят» чего-нибудь выдающегося). Впрочем, как и про деревню Кверчи, спрятанную посреди дубовых лесов и клеверных пастбищ. Да и людям, живущим в ней, тоже, вряд ли до данного факта есть дело. Особенно племяннице Люсы. Потому как эта высокая длиннорукая женщина, стремительностью движений, сильно смахивающая на ветряную мельницу, слишком занята делом. Важным семейным делом:

- Детка, а ты с медом еще попробуй. С бурратой майский хорошо по вкусу сочетается.

- Да? – удивленно уставилась я на очередной белый шарик на своей тарелке. – Так это же…

- Ну да, сыр! – от всей души расхохоталась Дрина, ради таких гостей (Зачи, двух матросов, меня, ну и собственной тетушки), дела свои отложившая. – А с помидорчиками и перцем пробовала?

- У-у.

- А маслицем с шафраном сверху поливала?

- У-у.

- А плохо потом не станет?

- У… Что?

Зача ехидно добавил:

- Столько сыра стрескать. Это какой сорт по счету?

- Я их не считаю, а ем… М-м-м… Дрина… с медом, это…

- Ну-ну. А у меня еще после второго язык щиплет.

- Что ты говоришь? – навострила уши сыровар. – Тогда попробуй канестрато. Он месяц, как созрел. И к нему подходит вон то красное вино, что из четырех сортов винограда.

- О-о… Пожалуй, канестрато мне… подходит. Дрина, твои аргументы очень убедительны.

- Это еще что, - усмехнулся в пышные усы супруг Дрины. - Видел бы ты ее на ежегодной ярмарке в Белице. Сам от умиления плачу.