Нарисую себе сына

Глава 6

Лестница со второго этажа, скрипя каждой своей узкой ступенью, все же закончилась. Хоть я и спускалась по ней старательно тихо: раз… два… три… четыре…

- Зоя…

- Угу, - шесть… семь… восемь…

- Зоя, не трусь.

- Угу-угу, - девять… десять… - А-ай!

- Ну, доброе утро… дочка, - вот в этом месте она как раз закончилась.

Зача, опустив меня на доски пола, громко выдохнул:

- И мы тоже всем вам рады: тетушка Люса, Дрина, Ида.

- Какая я тебе «тетушка»? Да ты, бесстыдник, понятия не имеешь, что такое «доброе имя» для дев…

- Да, Зоя – теперь моя. И, пусть, не девушка, а женщина. Я это могу всем заявить.

- Что «заявить»? – с прищуром уточнила Люса. Да мне и самой стало интересно. Однако мужчина удивил нас всех оптом:

- То, что, намерен на ней жениться. В первом же порту… Зоя, - развернулся он ко мне и ухватил за руки. – Я на тебе женюсь.

- Как это? – а ведь могла б и что-нибудь по уместнее изречь. – Зача, ты в своем уме? – уж лучше б вовсе промолчала.

- И в твердой памяти. Хоть сейчас завещание пиши.

- Тогда садись и пиши нам всем расписку о намереньях. Чтоб потом от своих слов не от…

- Люса! Да вы оба одинаковы. И-и… - отважно обвела я всех глазами, замкнув «круг» на своем потенциальном муже. – Я тебе благодарна, но, спасать так мое «доброе имя» не надо. Дрина, если мы оскорбили твой дом, прости. А ты, Люса, если меня больше не любишь… не лю-ббишь… то… - и, громко всхлипнув, дезертировала на грудь прижавшего меня Зачи.

- Тетушка, а ну кончай их терзать! – глядя на это дело, подбоченилась Дрина. – А ты, Зоя, не слушай никого! Хочешь, замуж за него иди, а, не хочешь - так гуляй, пока гуляется. Главное, если дитё заделаете…

- Мама!

- Ида?!

- Да, тетушка! А что, ты теперь и Идунью мою «разлюбишь»?!

- Да кто вам такое сказал?! Да, дети – Божье благо!

- А чего тогда в святые ханжи заделалась?! Или забыла всех своих здешних ухажеров?!

- Да когда это было то?! Да я тогда… тогда…

- Что? Да в нашей приходской книге про все твои пять обручений прописано!

- Мама! То секрет… был.

- А ты вообще, доча, молчи! Чтоб я из-за тебя такие речи от собственной любимой тетки выслушивала!

- Да что я такого вам обеим сказала?! Да я вовсе…

- А то я не видала, как ты на Иду зыркнула!

- Да вы обе с ней…

- Зоя, пошли отсюда, пока про нас позабыли.

- По-шли…

И если б даже половые доски под нами двумя с грохотом провалились, вряд ли этот факт отвлек захваченных родственной «беседой» дам. Нас же с Зачей занимало теперь совсем иное:

- Так ты согласна? – вытирая на крыльце мои мокрые щеки, уточнил он.

- Так ты это серьезно? – в очередной раз, не блеснула я адекватностью.

- Еще как.

- Но, ведь мы даже…

- И точно! - хлопнул себя по лбу Зача. – Как я мог такое забыть? Я тебя люблю.

- Вот так… сразу?.. Зача, а такое бывает?

- Значит ли это, Зоя, что ты меня не любишь и замуж за меня не пойдешь? – строго посмотрел на меня претендент на руку и сердце. Я в ответ закатила к небу глаза.

«А, значит ли это…» Кто бы мне сейчас объяснил. И ключевое слово здесь - «сейчас». Потому что, еще несколько дней назад я и понятия не имела о существовании полноценной жизни за пределами своего шумного городка. И что в новой этой жизни будет мой потерянный брат, а еще, скользящий по волнам галеон «Крачка» и, конечно, мужчина по имени Зачарий. С которым мне теперь так хорошо. Ведь он – огромная часть моего нового счастливого мира, где мне предстоит прожить полную обязательных радостей жизнь. Мира, который я, конечно, уже…

- Люблю… Я тебя люблю. И замуж тоже. Только, я ничего полезного по хозяйству делать не умею.

- Нет, ты – точно, сумасшедшая. Бесполезная сумасшедшая.

- Тогда, не женись. Кто ж тебя заставляет?

- Кто заставляет? – с прищуром глянул на меня мужчина. – Ты – моя, Зоя. И я никому тебя не отдам… Даже, если мне придется зачахнуть с такой женой от голода.

- Что?! Ну, ты и наглец! Да, чтоб ты знал: стряпать я немножко…

- Зоя, замолчи, - со смехом притянул меня Зача к себе. – Пожалуйста, замолчи…

О, святые небеса, лучистая Мадонна и весь Божественный пантеон! Ну, разве бывает в жизни так невероятно, немыслимо и неописуемо ХО-РО-ШО?..

- В жизни, дочка, всякое бывает. И, храни вас Бог… всех троих. А, что племянница моя тут перед вами намолола, забудь, - вот такое от Люсы вышло мне откорректированное прощальное напутствие.

Я же, едва просушив на ветру глаза, по новой шмыгнула носом:

- Люса. И как я без тебя? Ты ведь мне всю семью заменила.

- Ага. И нудела за всех их, - промокнула та краем длинного рукава глаза. – Быстро же ты повзрослела. Да, это и к лучшему. Осталось лишь душой тело догнать.

- Люса, я что, «малодушная»?

- Это чего?.. Ой, да ну тебя! И вообще, иди. Вон, жених твой, в траве лысину дотаптывает.

- Ничего, подождет. У нас вся жизнь впереди, - обернулась я к Заче. Мужчина демонстративно задрал голову к солнцу. Люса вздохнула:

- Он-то подождет, а Арсений?

- Должен уже из Белицы с грузом в бухту вернуться… Люса, я тебе хочу подарок сделать. На память. Только, ты, пожалуйста, не вопи…

Около двух миль вдоль берега прохладной тихой реки, по ухоженной рыбаками и вездесущей ребятней тропинке. Мимо зарослей пахучего миндаля и под чириканье засевших в его листве птах как-то не очень способствовали долгой моей меланхолии. И, наверное, я, действительно, малодушна. Хотя, Люса совсем не это имела в виду.

- А отчего она так голосила напоследок?

- Что?

Зача, отмахнув от лица осу, повторил:

- Что ты Люсе на шею повесила?

- Мамин кулон со звездным сапфиром.

- Ясно. А, знаешь, что? – мужчина бросил взгляд на спины шагающих по тропке матросов и, поймав меня, притянул к себе. – Я хочу сказать.