Нарисую себе сына

Глава 13

Послеобеденный ветер, океанский, шальной, носился по широкой палубе бригантины и подрывал вдогонку за собой матросов. Тут же, вслед за изменившимся «курсовым углом», меняли дополнительные паруса, и «Летунью» неизбежно мотало, как пьяного по раздольному полю. Однако на завершении «мелочей» такая погодная оказия ничуть не сказалась. И корабль уже задорно пестрел островами новых «временных» перил. Что касается тросов, то их заменили еще в зоне видимости Божьих скал. Ну, и вылетевшие стекла, конечно, поставили. И даже успели помыть. Я же сидела сейчас на перевернутом ящике, недалеко от распахнутой двери камбуза, и наблюдала за слаженной местной жизнью. Для меня она вообще – большое «женское» открытие. И те суровые загорелые мужики, что ночью еще заряжали на нижней палубе пушки, сейчас драили, бегали и обезьянами висели на мачтах. И это уже две их «ипостаси». Третья (единственно мне знакомая) неизбежно проявлялась дома. Там бывшие «герои-швабрёры» довольно скоро начинали грустить. Поэтому в Канделверди было много мест для подобной «грусти». Иногда очень громкой и опасной для окружающих (могло и попутно в морду прилететь, особенно, если «грустец» в нетрезвом виде). А ведь надо быть еще и отцом? Мужем? Зятем, в конце концов?.. Да-а… Вторым открытием для меня стала подлинная причина ранней седины черноволосых чидалийских красавиц…

- … Да в Чидалии везде то едят, монна Сусанна! Кроме нашего острова. Ну, там, где я раньше жил. Да ведь, монна Зоя?

- Если ты про бананы, то я их не ем. И не потому что, на «твоем острове» их едят лишь обезьяны, - вновь прищурилась я в мачтовую высоту. Дахи скептически хмыкнул и запустил в стоящую между нами кастрюлю очередную очищенную картофелину. Б-бульк. - Да, чтоб… Пожалуйста, осторожнее. Бумага же, – и как я раньше вообще не ругалась?.. И когда я успела ругаться привыкнуть? – И сядь в прежнюю позу. Ты все время вертишься, а я – рисую.

- Монна Зоя, я, вообще-то - на службе. И занят важными делами.

- Да ты что? А-ха-ха-ха-ха! – громко хохоча, откинула голову Сусанна. Младший матрос «Летуньи» показал ей свой розовый язык. Я ему – тоже. Чтоб не выпендривался. Потом вспомнила про «пример»:

- Если я тебе мешаю, то, могу и уйти.

- Нет, вы сидите. И я тоже сяду, - выпрямил спину ребенок.

Сусанна, прочистив горло, снова откинулась на перила:

- Кстати, по поводу бананов: Вито их любит. Особенно, по-деревенски. Может один смести целое блюдо и рычит, когда кто-нибудь ему в этом мешает… Даниэль! Ты сегодня бананы на ужин приготовишь?! Как обычно?!

- Конечно, монна Сусанна! – высунулся из распахнутой на палубу двери румяный во все лицо, кок. – Специально вчера на рынок сбегал.

- Отлично… Как ты сказал, Дахи? «Только, обезьяны»? А-ха-ха-ха-ха!

Младший матрос окончательно над своей кастрюлей сник.

- А что за рецепт такой: «Бананы по-деревенски»? Деревянными ложками их едят? – глядя на него, решилась я перекричать громоподобный женский смех.

- Можно и вилкой… Даниэль!

- Да, капитан! Уже сковороду разогреваю! – ага, видно у одного из «сильно занятых» на этом судне, «важные дела» уже закончились.

Мужчина, в подтверждение моих ехидных домыслов (про себя-то можно), облокотился на перила рядом с Сусанной:

- А вы себе сырой картошкой аппетит перебиваете?

- Неа, - лукаво скривилась ему та. – Лично я тебя здесь жду: куда же ты еще обязательно явишься?

- Согласование меню не входит в мои капитанские обязанности, - скосившись на горизонт, буркнул в ответ мужчина. – Что ты хотела?

- О, Виторио, у тебя много других «обязанностей», кроме капитанских… Это сугубо деловой разговор.

- Да?.. Тогда, пойдем… Зоя, жду вас на ужин в корабельной гостиной… Зоя, вы меня слышите?

- Да, капитан, - под пристальным взглядом обоих уверила я… Б-бульк. – Все, с меня хватит.

- Монна Зоя! Корабль качнуло. И меня - тоже. Я еще не привык.

- Угу. Тогда, прямо сейчас привыкай к своему нарисованному расплывшемуся носу… Ладно. Бумага подсохнет, всё исправлю…

И маленький отважный мальчуган был прямое тому подтвержденье (это я про исправление ляпов на бумаге и ошибок в жизни). Потому как теперь он – младший матрос на достойной уважения бригантине и торчит совсем рядом, уволенный до рассвета со службы:

- Вон там? Вы их видите, монна Зоя? Вы их видите?! – рот до ушей и глаза восторженно-огромные. Пришлось ему врать:

- Угу, - хотя… - А! Вот! Вижу! - теперь мне и вправду повезло разглядеть далекие мелькающие спины дельфинов.

- Параллельно нашему курсу идут, - вскинул ладошку ко лбу Дахи.

- За перила не вывались.

- Неа… Двое… Мне про них книжку читали. Ну, не мне - я просто слушал. Так там говорилось, что дельфины – очень умные. Они сразу различают: плохой человек или хороший. Тонет.

- И что, «плохих» не спасают? – уточнила я, тоже с рукой у лба.

- Они их заигрывают. Совсем до смерти, - авторитетно сообщил мне малец.

- Угу… А еще бенанданти любят изображать дельфинов, пронзенных трезубцем. Или якорем – тайным символом креста. Потому что когда-то, в предтечном мире, эти животные были помощниками главного морского бога.

- Ничего себе, - выдохнул Дахи. – А откуда вы про такое знаете?

- Сама читала в одной, очень умной книжке одного, очень умного ученого, - в ответ многознающе скривилась я.

Правда, можно было еще добавить, что дельфин в переплетении с этим самым якорем в символике баголи означает «Осторожно, опасность!». Да зачем ребенку такие «ученые» подробности знать? С него и выданных хватило:

- Значит, монна Зоя, вы и вправду, «фея».

- С чего ты такое взял?

Ребенок смущенно почесал пятерней ухо:

- Так, матросы вас между собой «феей» зовут. А один, самый старый, тот, что перила сегодня чинил…

- Плотник?

- Ага. Он сказал, что, пока вы на корабле, болтанки нам не видать.

- Значит, я – «погодная фея»? – не хуже Сусанны огласилась я смехом. – Одно хорошо: ты теперь точно знаешь, что я не Ангел. Да и не фея. Я – баголи. Предсказательница народа накейо. Слышал о таком?