Нарисую себе сына

Глава 18

- И даже не вздумай мне про то языком молоть!

- Да я тебе мельник что ли?! Чтобы такие конфигурации им…

- И за слова не цепляйся!

- Так может, Розет, мне и вовсе тогда…

- Что?!

- Да я…

- Ну что, что, драгоценный ты мой?

- Да я, тогда…

И вот так уже битый час… Уж скорей бы… определились. А то солнышко… Я осторожно разлепила глаза и, оторвав затылок от стены, смачно, во всю длину рук потянулась… Хорошо-то как. Мама моя… Доски крыльца, еще хранящие утреннюю влагу, медленно нагревались, испуская в воздух запах старого дерева и полыни (средство проверенное от мелкой нечисти и еще одно сходство с Люсой). А прямо над головой в дозревающей вишне смачно ругались местные воробьи. Копкинские. По названью деревни. И куда меня опять закинула моя шальная судьба?..

Поначалу мы с Марит очень долго спускались в долину. Тропинка, сразу от сонного луга завиляла между обкатанных ветром валунов, пока не нырнула, наконец, в длинный проход вдоль рядов виноградника. И я невольно взглянула влево:

- Вот это, ничего себе! - вид отсюда, с самого низа, даже в рассветной серости, впечатлял. – А долго бы я спускалась с такой-то…

- Ага, - сморщилась туда же Марит. – В Розе Бэй и простыней не наберется, - а потом, вдруг, вздохнула.

- Марит.

- А-а?

- А ты не знаешь, куда с поста у ворот делся твой «хобячий кобель»?

- Жеребец, - скосилась она в ноги. – Хобий жеребец. А не надо было…

- Я так и знала! Это ты его оттуда спровадила? И чем?

- Посланьем от Элды. И не говори мне, что это – женская подлость.

- Да я и слов-то таких не знаю, - ехидно скривилась я. – Молодец. Настоящая чидалийская женщина – и бросила и отомстила. У него ведь теперь неприятности будут?

- У Никипа? - скромно уточнила «злодейка». – Еще какие: пост кинул и смотался в разгар ночной службы.

- А в это самое время… Ой, а чего мы остановились?

- Ну так… Прощай Розе Бэй! – чмокнув ладошку, присела Марит в поклоне далекой стене на круче. – Любимый, прощай! Нам – прямо вдоль поля.

И мы пошли прямо…

Всё из того же многогранного гимназического курса я про долину Ува знала, что здесь живут лучшие в Чидалии гончары. Потому как «чудесные» местные почвы благоприятствуют. Хотя, сама долина не так уж и велика и, кстати, в переводе с исходного итальянского, означает «Виноградная». Видимо, эти два факта и определяют судьбу местных жителей и у каждого уважающего себя патриота есть только два пути: либо давить ногами виноград, либо делать для конечного продукта глиняные кувшины. Хотя, некоторые успешно совмещают. Но то, уже - из «чудес» скупки. А вот что действительно, удивляет, так это, река Тресса. Наискось пересекая долину, она вливается прямо в Езом, напоминая по пути своего следования, обвитого кольцами запруд, серого дождевого червя. И сколько их, этих «колец»?.. Уже не помню. Однако по пути нашего с Марит следования мы лицезрели две (и по одной даже Трессу перешли). Это, что касается «гимназического курса». А если смотреть на местность глазами художницы…

Долина Ува была прекрасна. С бесконечными, оливково- зелеными рядами, пышной серебристой «пеной» подлеска на склонах и лентой высоченных темных деревьев вдоль речных берегов. Это – с одной его стороны. С другой же – берег был обязательно вожделенно песочным. С ивами-плакальщицами, тоже здесь, необычно высокими и подтянутыми. Будто кто-то строго настрого запретил им склоняться к своему исконному предназначенью – свесив в воду длинные ветви, капать туда же слезами вечного женского горя. Ну, чем вам не пример?..

- Марит, а давай с тобой искупнемся?

- Смыть с себя всё? – догадливо усмехнулась та. – А, давай! И как давно я в Трессе не плавала… Вон там должна быть к воде тропинка…

Последние клочья тумана висели над теплой «парной» водой. И в этих клочьях тонули все наши всплески, разговоры и хихиканье. И впечатление было такое, будто, вскрикни по громче, и звук этот рикошетом пойдет по всей, спрятанной в ободе гор, долине. Так что, лучше не искушаться.

- А ты с самого рождения здесь живешь? – водя руками в воде, зависла я рядом с замершей на ней, Марит.

Та, скосилась прищуренным серым глазом:

- Ага. Здесь у меня и родители, и бабушка с дедом. А вторые, отцовские, на побережье живут.

- Понятно.

- Зоя, да ты не переживай. Я с дедом очень вдумчиво потолкую, - снова зажмурилась она. – А лучше, с бабушкой. Она у меня, ух, какая… мудрая.

- Это я уже поняла, - булькнув, почесала я нос. – А вообще, мне здесь нравится, не смотря на соседство с этой «тюрьмой из роз».

- О-о, они искать тебя тут не станут. Я ж знаю.

- Это, откуда?

- А, Никип уверял как-то, что, если из Розе Бэй бежать, то только в Пентору, город в шести милях по побережью. Там и спрятаться можно и дороги из него есть во все стороны света.

- А здесь?

- А здесь почти все друг друга знают. И дорога отсюда только одна – вглубь страны через горный перевал. По ней без местных тоже опасно: свернешь не там и угодишь прямиком в «клановые земли(1)».

- О-о, а я про них и забыла, - проследила я за стрекозой, зависшей над девушкой. – Значит, соседи у меня будут с обеих сторон «замечательные», - но, как ни странно, на душе от этого факта тревожней не стало. - Послушай.

- Что, Зоя?

- А ты сама не боишься в эту Пентору перебираться? Вдруг и тебя там искать станут?

Подружка моя в ответ сначала дернулась, хлебнув водицы, и по шею ушла в глубину:

- А Пентора - уже «вчерашний день». Мы с Тито этот вариант обсудили, - ух ты, ничего себе: «они с Тито». Марит, догадливо смутилась. – А что?.. Нет, я ему ничего такого не обещала и вообще… Просто, туда и в правду, опасно. Никип, конечно, из мужской гордости, меня с «отлучкой» этой не продаст, но, монна Фелиса, она - умная.

- Вот и я о том.

- Я теперь в Диганте махну. Прямо через перевал.