Нарисую себе сына

Глава 19

И небо с низкими зимними тучами, и заставленный чанами в глиняных подтеках двор и высокий забор, все кружилось сейчас. И в этом тусклом кружении одно за другим всплывали размытые лица: «Знакомьтесь, Зоя - моя давняя подруга, Сусанна Иззи»… «Ах, да: «дружба» – в первую очередь», - и громкий женский смех…

- Монна Зоя… монна Зоя, вы, наверное, сильно расстроились?

«У него вообще правило в отношении женщин: либо - любовница, либо – друг»…

- Монна Зоя, я перед вами с капитаном виноват: надо было сразу ему…

«… Я думаю. Как раз, пора… О многом, Зоя. О своем будущем, например. О своем деле»… «Куда?!», - мне вслед с такою тоской в глазах… Вот же, дура. Дура. И как я раньше-то не увидела? Все эти взгляды внимательные и мелкие «шпильки», но всегда неизменное: «Вито», - голосом, каким только в храме у статуи и…

- … я просто тогда испугался: мы с ней все время были на одном корабле. И после, уже здесь, в Диганте. А, вдруг бы она и меня, как вас?

- Что?.. Дахи… - и, выдохнув, опустила на мальчика глаза. – Дахи, ты все правильно сделал. Ты ведь – ребенок. Куда тебе против нее? Да и капитан бы, вряд ли… поверил.

Тот, скривившись, пожал плечами:

- Не знаю. Вы, и то, не сразу поверили. А уж он… Монна Зоя, а почему она задумала с вами такое?

- Почему?.. – поймет ли?.. Наверное. - Потому что, она его… любит.

- Кого?

- Как, «кого»? Капитана. А любовь, она разная бывает.

- Да. Любовь, она – разная, - Дахи с чувством откинул мелкий глиняный черепок. – Моя мама тоже нас с отцом… любила. А потом, взяла и ушла. Ну, а здесь то?

- Да она сначала, вряд ли, убийство планировала, - притянула я мальчика к себе. – Это потом уже, после… хм-м, нашей «последней ночи». Зато теперь, наверное, утешает и музыкой и умными разговорами и дружескими советами.

- Угу. Один я точно слыхал, - зло буркнул малец. – «Забудь ее. Она так решила».

- А что? Не так уж и глупо.

- Монна Зоя?!

- Да, Дахи? – склонилась я к нему.

- Так вы это дело пустите в дрейф? Мы же с вами выяснили, что вы – не Ангел. Так с чего?

- А с того, что я жду ребенка. И для меня сейчас главное – его нормально родить. А уж дальше…

- Что, «дальше»? – прищурился Дахи.

- А дальше… мы с монной Сусанной еще потолкуем… о превратностях любви, - и, обхватив покрепче мальчика, снова уткнулась глазами в серое небо. – Надеюсь, оно мне… поможет.

- Что? – громко вздохнул тот.

- Колесо судьбы. Вон та туча на него сильно смахивает.

- Какая?.. О-о. По мне, так на веселую рожицу больше.

- Сам ты…

- Р-р-гаф! Гаф! Р-гаф!

Высокие ворота с треском разбухшего дерева, разъехались в разные стороны…

- Ох, ты ж… Вот это… конфигурация, - мессир Беппе застыл в самом створе ворот с таким выражением на лице, будто я – уже родила. Причем, Дахи.

- Мессир Беппе, я сейчас вам всё…

- Святые угодники! - мама моя… Следом за мужем во двор вплыла монна Розет. В праздничной красной шали.

- Монна Розет, я сейчас… о-ох. Это – Дахи, - и оба на пару подскочили с крыльца.

- Здравствуйте, - проблеял ребенок.

- И он пришел ко мне в… на… - а дальше вышла заминка.

- Чтоб ее защитить.

- Дахи, ты – в своем уме?

- А что? Больше я не струшу и разве защита вам не нужна?

- Да ты с таким заявленьем будешь защищать меня под камнем в лесу, потому что нас сейчас обоих на пару…

- Зоя, извини, что встреваю, - подбоченясь, направился к нам хозяин хором. – Но, хотелось бы знать: откуда это… чудо? – и с пристрастьем уставился на мальца.

- А-а… Так вы зилийцев никогда…

- Я – с Девяти Божьих скал, мессир, - почесало «чудо» правое ухо. – Мой отец и в правду, с острова Зили, а мама…

- Местная красавица. Чидалийка. И он теперь – младший матрос на очень уважаемой бригантине. И сам очень… хороший, - скосилась я на монну Розет. – А сюда пришел, потому что…

- Монна Зоя, о том я уже сказал.

- Ну, так теперь помолчи, а то…

- А скажи ко мне, отрок! – на этих словах мы оба разом заткнулись. Монна Розет в полной тишине расправила шаль. – В каких Богов веруешь?

- Верую в Единородного Бога всех живущих на Алантаре христиан, - как боцману из шеренги, отчеканил, вдруг, Дахи. – И назван в честь Святого великомученика, покровителя солдат, лучников и… гончаров, Себастьяном. Но… лучистая монна, зовите меня просто, Дахи, - и совсем уж нагло расплылся во все лицо.

- Мама моя…

- Ох, ты ж…

- Себастьян, значит?

- Так точно, лучистая монна.

- Ну-у… тогда зови меня просто, монна Розет. Ты к нам надолго, Дахи?

- Розет?

- А чего? – вперилась она в мужа с «лучистым» прищуром. – Ты ж сам хотел нанимать кого-нибудь из деревни? И вообще, зачем я с тобою сюда тряслась?

- Ох, и… - прихлопнув ладонь к затылку, развернулся тот ко мне. – Зоя, мы ж праздновать сейчас будем.

- Что? – сглотнула я слюну… после такого-то.

- Так горшки наши расписные ушли, не касаясь лотка. Даже те, что ты «пробными» посчитала.

- Беп-пе?

- Ах, да, и сегодня ж еще – Рождество. Так что… Дахи.

- Да, мессир Беппе!

- Надеюсь, у тебя не только язык длинный?

- Не-ет, - насмешливо скривился малец. – Я много чего умею.

- Ну, пойдешь тогда ко мне в сезонные подмастерья, охранник. У нас к Пасхальной ярмарке много работы будет. Зоя, я и темперы тебе еще купил. Кстати, как самочувствие?

- Теперь совсем… хорошо, - с глубоким чувством, выдохнула я…

Пламя в каминной нише раскрасило суровые серые камни медовыми всполохами янтаря. А в маленькой комнате остро пахло хвойником, жареным мясом с пряностями и сухой теплой глиной (куда ж без нее?). Отблески огня плясали на пышных усах мессира Беппе, откинувшегося в своем скрипучем кресле, и в прищуренном взгляде монны Розет, тянущей за столом чай… А глаза у нее и в правду, лучистые. И как я раньше и этого не увидела? Вот Дахи, так сразу… Сам же востроглаз, приткнувшись ко мне на каминных ступенях, сонно сейчас внимал: