Нарисую себе сына

Глава 21

Белоснежное шуршащее платье. Карета в цветах и лентах. Умиленные лица родных и шепотом в самое, пылающее от волнения ухо: «Любимая, скорей бы». Голуби высоко в небе. Залихватские переливы аккордеона и шутки со взрывами смеха за длинным столом. И глубокий-глубокий вдох: «Ах, какое же это счастье». А рядом – горячее сильное плечо. Любимое. Навеки. И обязательно тихий рассвет за колыхающимися на окне занавесками. И глаза его близко-близко. А потом…

- … Монна Зоя, вы со всеми пунктами брачного соглашения знакомы?.. Монна Зоя?

- Да-а. Со всеми. Конечно.

- Тогда, подпишите их вот тут и тут… Дон Нолдо, теперь можете надеть символическое кольцо на палец своей супруги… И вы… донна Зоя… Поздравляю вас со вступлением в брак. С этого часа и до момента, отведенного Господом. И да прибудут с вами…

- Сэр Тибиус, я вас прошу не углубляться… Донна Зоя, как вы себя чувствуете?

- Все хорошо, дон Нолдо. И… спасибо вам за все… - вот и все. А мечты…

- Донна Зоя?

- Дон Нолдо, можно вас попросить?

- Я вас слушаю.

- Зовите меня, просто, Зоя. И на «ты». Это можно?

- Это можно. И… Зоя, у меня для тебя подарок. Правда, он припозднился по причине категорического отказа от услуг мага. В общем, посмотри в сторону двери…

- Лю-са… Люса! Мама моя! - да, мечты, они разные бывают. Но, хоб меня побери, на то они и мечты…

Спо в этот раз почивал исключительно «врасхлёст». Это – первое Люсино нововведение. Впрочем, оно ему нравилось. Он даже в «комочек» собираться не стал, раскинув по покрывалу свои маленькие розовые ручки. На дне своей личной кровати. Но, это уже второе «нововведение», от хозяина здешнего дома. Как и пеленальный стол, узкий шкаф, забитый бельем, и глубокое кресло «для кормления». Вся эта роскошь мягко пахла отдушками и сухим свежим деревом. И неизбежно тянула к себе нос:

- М-м-м… Я б сама здесь спала.

- Кстати, как сама спишь? – Люса во всей этой «роскоши» старалась выглядеть важной и строгой. Что давалось ей не так-то легко. Хотя, по-настоящему в трепет ее ввергал лишь дон Нолдо, на которого моя обожаемая нравоучительница взирала, как на каменный монумент (снизу вверх и с открытым ртом). Смуглый вид кудрявого Дахи заставил ее лишь раз перекреститься. Мальчик, на всякий случай, представился Себастьяном и огласил свое вероисповедание. На том и сошлись. Что же до Малая, то огромный волкодав удостоился взгляда: «Что еще за грязь, шерсть, блохи вблизи ребенка?». Псу в ответ хватило ума тут же ретироваться со всем этим «богатством» прямиком на балкон. Но, я думаю, данная тема у нас всплывет еще не единожды. А вот Марит, подружка моя, сразу безоговорочно заслужила глубокую стойкую приязнь. В основном, из-за откровений о моей насыщенной жизни. Ну, да, мне лишний раз самой не краснеть. Все одно бы пришлось. – Зоя, нос свой от перилец то оторви.

- Что? А? Спим мы нормально. Здесь всем хорошо спится. Ты сама скоро поймешь… Лю-са, - протянула с явным удовольствием. – Неужели, ты здесь? Хоть глаза протирай – не верится, - и, на всякий случай, погладила ее по мягкому полному плечу.

С «пыхтелки» моей тут же слетела вся строгость:

- Ох, дочка… А я уж тоже… не чаяла свидеться. После такого-то?

- Люса… да Люса.

- Что?.. Ведь он, капитан этот твой, так меня напугал. Сначала, когда заявился к Дрине в дом, а потом, своими расспросами. Да и письма его…

- Какие «письма»?

- Как, «какие»? – шмыгнула она носом. – Он же мне отписывался о своих поисках, как обещал. Да там, по два слова всего в каждом: «Жива, но, вне зоны досягаемости».

- Это – уже больше… слов. Значит, он и с тобой связь держал?

- Ага. А недавно Арс к нам наведался.

- Заходил?

- Нет, по суше.

- Люса, а почему?

- А кто его знает? Он мне мало что про себя сказал. Переночевал одну ночку и на утро снова подался.

- Куда?

- Так тоже тебя искать.

- Ну, я же говорила? – вставила со своего края кровати Марит.

- Так, а куда мне ему письмо написать? Я лишь в Радужном Роге его адрес знаю.

- А туда и пиши. Все одно домой должен вернуться.

- Угу… Домой.

- Ты о чем, дочка?

- Да так. Мне, просто, привыкнуть надо, что я теперь тоже – дома. Бегала – бегала и…

- Прибежала, - весело хмыкнула Марит. – «Ваша светлость».

- Ой, да ну тебя.

- Дочка, ты это брось. К титулу надо относиться с почтением. А какой он у тебя?

- Какой? – посмотрела я на своих собеседниц. – Представляете, «герцогиня»… Ну, какая из меня герцогиня? Я ж…

- Да ты много кем в последнее время была. Так что, привыкай снова.

- Да я и привыкаю. Через месяц в ратуше Диганте - прием в честь основания города. И у меня там, как говорит дон Нолдо, «показательный выход». Чтобы в лицо мою персону запомнили все местные важные «персоны».

- А… он? Твой любимый мужчина? – открыла Марит рот.

- Не знаю. Я не знаю. Может и будет. Если раньше на своей Летунье никуда не махнет… Мне так страшно.

- Отчего, дочка?

- Я очень хочу его увидеть, но, также сильно боюсь. Он меня, наверное, ненавидит. А что я смогу сказать в свое оправданье?.. Ничего.

- Ничего, ничего, - задрала Марит носик. – Придет время, и ты все ему и скажешь и покажешь.

- Марит?!

- О-ох! Дай Бог здоровья дону Нолдо. Этому светлому человеку и… Его светлости, - перекрестилась Люса, шаря взглядом по сторонам. – Кстати, Зоя, надо распятье еще в кроватное изголовье повесить…

С Орлет, единственной дочерью дона Нолдо, мы познакомились спустя следующую неделю. И я поняла, что такое «тишина». Потому что она для меня закончилась. И где там, болтливая в любое время суток, Марит? Орлет была еще и жутко деятельной. Хотя, вначале напугала меня всерьез:

- Папа, показывай мне свою новую живую игрушку?! – накидка из кружева - в горничную, аромат дорогих духов – прямо мне в нос. И долгий задумчивый взгляд зеленых с поволокой глаз… – Орлет. И имей в виду: я у него – единственная.