Нарост: "Инструкция по применению"

Глава 2

Темнота в лесу сгущалась раньше обычного. Воздух, и без того пропитанный запахом влажного мха и гниющих кореньев, сегодня отдавал странной, металлической горечью. Сквозь чащобу, ломая хрустальные подлесья и не обращая внимания на ворчание встревоженных кикимор, продирался сам Хозяин Чащи – Леший. На его мохнатом плече пульсировало нечто жуткое: нарост размером с кулак, мертвенно-бледный, пронизанный сетью тонких, светящихся изнутри светло-зеленых жилок. Свет был неровный, словно чье-то дыхание, и от него на кору ближайших деревьев ложились зловещие тени.

Он громко постучал корявым посохом в скрипучую дверь избушки на курьих ножках. Избушка нервно подпрыгнула, повернулась разок и, скрипя, опустила лестницу.

– Ягаришна! Старая! Отворяй! – рявкнул Леший, голос его, обычно гулкий как бурелом, сегодня срывался на хрип. – Беда приключилась, небывалая!

Дверь со скрежетом приоткрылась. На пороге стояла Баба Яга, но не та, грозная и насмешливая хозяйка Трехдевятого царства, а какая-то... сморщенная, растерянная. Вместо привычного взгляда-бурава, ее глаза, красные от бессонницы, беспокойно метались по сторонам. Запахло сушеными жабами и чем-то горьким.

– Леший окоянный?.. Ты? – проскрипела она, не узнавая сразу. – Чего в такую пору? У меня... у меня беда!

– Какая беда?! – взревел Леший, шагнул внутрь, задев плечом притолоку. Зелёный свет нароста осветил пыльные склянки и сушеные лапки на стене. – Глянь-ка! Видала?! – Он тыкал корявым пальцем в пульсирующую массу. – Не болезнь, Ягаришна! Не хвороба! Чует душа моя лесная! Это... знамение! Или... проклятье! Горит, шевелится! Словно тварь какая под шкурой завелась!

Баба Яга, морщась, поднесла к светящемуся наросту кривую свечу из воска нечистого. Свет нароста на мгновение погас, а затем вспыхнул ярче, заставив ее отшатнуться.

– Тьфу ты, нечисть болотная! – выругалась она, но в голосе не было прежней силы. – Шевелится, говоришь?.. И светится... Светло-зелено... Не к добру, Косолапыч, не к добру. Она протянула костлявую руку, но не дотронулась, словно боялась. – Похоже на... да нет, не может быть... Старые знаки вспомнить надо...

– Так что же это?! – нетерпеливо перебил Леший, его глаза-угли сверлили старуху. – Говори! Не томи! Неужели Чернолесный Гниль подпустил? Или это Водяной свои штучки строит?!

– Тише, бурелом! – шикнула Яга, оглядываясь вглубь избы. – Не знаю пока! Не видать глазу, не чуять носу... Она нервно заерзала на месте. – Но лечить надо! Срочно! Пока не проросло до самой сердцевины! Ягоды червонные с болот Пущеглазых, траву Молчальницу... да корень Змеиного Зева... Эх, да много чего!

Леший замер, надежда мелькнула в его глазах:
– Значит, спасёшь, Ягаришна? Знаешь чем?

Но Баба Яга вдруг схватилась за голову. Ее взгляд снова забегал по темным углам, по полкам с сомнительными снадобьями.

– Лечить-то лечить... – пробормотала она рассеянно, – да вот... беда... Голос ее дрогнул. – Кота моего... Баюна... нету! Пропал! Третью ночь как в избу не является! Ни шороха, ни мурлыка! Она заломила руки. – Без него, косолапый, я... я как без рук! Ни траву собрать верно, ни отвар сварить! Он ж... он ж путь знал тайный к самым редким корешкам! Он ж чуял, где порча сидит! Без него... Она безнадежно махнула рукой в сторону котла, который стоял холодный и пустой. – Без него я и мысли связать не могу! Все о нем, о моем Баюне, о моем ясноглазом... Куда запропастился? Кто унес? Или... Она бросила испуганный взгляд на светящийся нарост Лешего, – ...или это знак хуже твоего?

Леший остолбенел. Его собственная беда померкла перед отчаянием старой колдуньи.

– Так... кот? – растерянно пробормотал он. – Твой Баюн? Пропал? Да как же...

– Вот именно! Пропал! – Яга вдруг вспыхнула. – И пока его нет, ни о каких твоих наростах и слышать не хочу! Шабаш! Не до тебя! Иди, Косолапыч! Ищи следы свои по лесу! А ко мне – позже! Когда Баюн объявится! Или... или когда уж совсем прижмет! – Она резко повернулась, ее тень, отброшенная светящимся наростом, заплясала на стене, как демон. – А сейчас – вон! Оставь старую с ее горем!

Леший постоял, тяжело дыша. Светло-зеленый свет на его плече вспыхнул особенно ярко, осветив пыль, висевшую в воздухе, и безумные глаза Бабы Яги. Он что-то хотел сказать – ругнуться, попенять – но увидел настоящую, неистовую скорбь в ее взгляде. Хрюкнув что-то невнятное под нос ("Твою хвою сосновую..."), он развернулся и тяжело заковылял прочь. Избушка скрипнула и поджала лестницу, погружая порог в темноту. А Баба Яга осталась стоять посреди хаоса, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь тревожным шепотом деревьев за окном и жутковатым, нездешним светом, еще долго мерцавшим на пороге, как глаз неведомой твари. Лечение откладывалось, тайна нароста оставалась неразгаданной, а тайна пропажи кота висела в воздухе, густая и необъяснимая.

Холодный ветер с Северного Уступа свистел в ушах Косолапыча, забираясь под шерстистую шкуру и заставляя еще зловещее мерцать нарост на плече. Светло-зеленые жилки пульсировали в такт его тяжелым шагам по мерзлой земле Темнолесья, отбрасывая призрачные блики на черные стволы древних елей. Каждый взгляд на эту пульсирующую мерзость вызывал в Лешем не боль, а глухую, тлеющую ярость. Не болезнь! – стучало у него в висках, сливаясь с ударами сердца. Не может быть! Хозяин Чащей не хворает! Это знак. Проклятье. Черная метка... Он боялся признать слабость даже перед собой.

Путь лежал к Скалам Войска, обители Волколака Грозного – древнего, как сами горы, оборотня. Только он мог взять след пропавшего Мурлыги по клочку шерсти. Без кота – ни снадобья, ни надежды на избавление от... проклятья.

Вдруг из-под корней полузасыпанного буреломом валуна выползла тень. Кикимора Болотница, вся в тине и переливающихся, как гнилушка, лоскутьях. Ее глаза-бусинки сразу прилипли к светящемуся наросту.

– О-о-о-ой, Леший-батюшка! – зашипела она. – Несет тебя нелегкая? И несушка-то твоя... светится, сердешная! Знакомая знакомая!