Нарост: "Инструкция по применению"

Глава 8

Вот и прошла неделя, как Леший, кряхтя и ворча, принимает общеукрепляющее зелье от Бабы Яги. Потому что отказаться – себе дороже. Сидит он на мшистом пне, разглядывает склянку с мутной жидкостью, в которой что-то невнятное пульсирует.

– Ну что, Косматый, окреп? – донесся из избушки на курьих ножках хрипловатый голос. Баба Яга высунулась в окошко, стряхивая пепел с трубки прямо на гриб-боровик внизу.
– Никаких изменений, Ягуся! – огрызнулся Леший, почесывая мохнатую грудь. – Разве что вчера ворона уронила шишку мне на башку, а я и не охнул. Может, череп укрепился?
– Маловато будет! – фыркнула Баба. – Это зелье на костях трёхглавого Змея Горыныча замешано да на слезах Кикиморы болотной! Эффект накопительный! Пей, не ной, а то в печку отправлю сушиться!

Тем временем, в Тёмнолесье, окутанном вечными сумерками и туманом, похожим на дым забытых костров, кипела подготовка. Внучка Бабы Яги, Марьяша, летела с другого континента! И это был не просто приезд – это был Праздник с большой буквы "П", как и в прошлые годы. Не только из-за гостинцев – диковинных шоколадок, что тают во рту как заклятье, или "жужжащих коробочек" (смартфонов), в которых живут целые миры. Марьяша была настоящей сказочницей-путешественницей!

– Слышали? – шептались Болотные огоньки, мелькая над трясиной. – Марьяша с мужем-иностранцем в стране пирамид гигантских были! Говорят, камни там сами в небо лезут!
– А мой двоюродный брат, Леший Карпатский, видел их у водопада Игуасу! – важно сообщил местный Лесовик, поправляя шапку из папоротника. – Шум, говорит, такой, что даже русалки перестали петь! Водяной аж селфи с ними сделал на свою "раковину"!

И вот, под вой северного ветра и треск старых деревьев, она прибыла! Ступа, модернизированная под реактивную тягу (подарок мужа-инженера), с грохотом опустилась на поляну. Лес взорвался радостью! Выхватили Марьяшу из ступы, закружили в хороводе. Даже мрачные Призраки Заброшенной Мельницы пустились в пляс, светясь бледно-зеленым, а Банник из самой глухой бани притащил веник из целебных трав – "Для молодожёнов!". Только Кикимора Болотная, как всегда, ворчала:
– Опять эта модница! Весь лес ей расфуфырила! Хотя... в прошлый раз печеньки привозила с шоколадной крошкой... Хорошово...

Но одна тайна витала в воздухе плотнее тумана. На самой опушке, у Кривого Дуба, куда даже лучи лунного света падали с опаской, появилось Нечто. Колючее, странное, невиданное. Оно тихо шипело, когда мимо пробегала лисица, и пугало сов своим угрюмым видом. Лесные обитатели шептались, что это то ли каменный ёж, то ли колючий вампир, сосущий соки из самой земли.

– Ой, а это что за диковинка? – воскликнула Марьяша, заметив растение сквозь толпу леших и домовых. Она пробилась к нему, игнорируя предостерегающие шёпоты. Все замерли. Даже Баба Яга прищурилась из избушки.

Марьяша наклонилась, рассмотрела колючки, тронула землю у корней – сухую, как прах древнего дракона. Потом расхохоталась, её смех прозвенел, как колокольчик, разгоняя мрачность.
– Да это же кактус, бабушка! Самый обыкновенный кактус! – объявила она на весь лес. – Они в пустынях растут! Воды не любят, а вот солнышко – обожают! Вы его тут в тени да сырости замучили, бедняга! Он, наверное, думает, что попал в царство вечной ночи!

В лесу воцарилась тишина. Потом раздался робкий голосок Гриба-Подосиновика:
– П-пустыня? Это где песочек и верблюдики?
– А солнышко? – удивленно пробурчал Леший, сняв беспроводные наушники (подарок прошлого года). – Оно же у нас только три месяца в году бывает, да и то сквозь тучи...
– Вот именно! – улыбнулась Марьяша. – Ему здесь не место. Давайте-ка мы его пересадим на самый солнечный пригорок у бабушкиной избушки! И поливать пореже!

Кикимора не выдержала:
– Пустыня... Говорят, там и воды-то нет! Вот анекдот: Идет ёжик по пустыне. Видит – кактус. Ну, ёж он колючий, кактус – тоже. Подумал ёж: "Родня!" – и обнял кактус... До сих пор иголки вытаскивает! Ха! – Она замолчала, оглядевшись. – Что? Не смешно? Ну и не надо!

Две недели пролетели в рассказах, смехе, дегустации гостинцев и попытках Лешего научить Водяного пользоваться "электронной пошечкой". Кактус, пересаженный на солнышко, будто ожил, хоть и смотрел на Тёмнолесье с немым укором.

И вот настал день отъезда. Ступа гудела, заряжаясь. Марьяша обнимала бабушку, раздавала последние шоколадки. Леший, чувствуя, что зелье Бабы Яги таки начало действовать (он без одышки до ступы добежал!), сунул ей в руки увесистый мешок с сушеными мухоморами "Для супруга-иностранца, для экзотики!".
– Приезжай скорее, внученька! – кричала ей вдогонку Баба Яга. – А то у меня новое зелье для Косматого созревает! Из паучьих мозгов! Говорят, интеллект развивает!
Леший только поёжился, глядя, как ступа Марьяши с грохотом исчезает в свинцовых тучах, унося с собой кусочек солнца и веселья. Лес снова погрузился в привычную, готически-мистическую дремоту, лишь колючий пришелец на пригорке тихо шипел под редким лучом, мечтая о жарких песках.