Нарост: "Инструкция по применению"

Глава 10

Темнота хижины Болотного Доктора была не просто отсутствием света – она была живой, плотной, пропитанной вековыми испарениями и тайнами. Воздух гудел тихим гудением болотных цикад, сливающимся с мерным капаньем воды где-то в глубине.

Кикимора Болотная, она же Доктор, материализовалась из тени, как призрак. Её фигура, обычно сгорбленная и ворчливая, сейчас казалась сосредоточенной, почти величавой. Глаза, похожие на мутные болотные жемчужины, пристально изучали фиолетово-зеленое свечение на плече Лешего.

– Не шевелись, Косматый. Дыши ровно. Глубокий вдох… медленный выдох… – её голос, обычно скрипучий, звучал удивительно ровно, профессионально. Холодные, цепкие пальцы, покрытые тонкой пленкой ила, начали пальпацию образования. Леший сжал зубы, ощущая, как под её прикосновениями нарост пульсировал жарче, будто отвечая. – Консистенция плотная, неоднородная… – бормотала Кикимора. – Локализация – поверхностные ткани с тенденцией к инвазии в мышечный слой… Термография положительная… – Она поднесла к наросту странный прибор, похожий на высохший стручок, который засветился изнутри тревожным багрянцем. – Гиперметаболизм очевиден.

Белка, затаив дыхание, наблюдала со стола, заваленного склянками и засушенными жуками. Леший чувствовал, как холодный пот стекает по спине под шкурой. Эти слова – "инвазия", "гиперметаболизм" – звучали чуждо и страшно.

– Диагноз налицо, – наконец оторвалась Кикимора, её взгляд стал тяжелым. – Но подтвердить надо. Требуется полное обследование. Анализы болотных соков, рентгенография лунным светом, возможно, биопсия этого… очага.

– Био… что? – хрипло переспросил Леший, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Взятие образца ткани, Косматый, – терпеливо, но без снисхождения пояснила Кикимора. – Чтобы заглянуть в самую суть этой напасти под микроскопом, сделанным из глаза Трехглазой Жабы. Я почти уверена, что знаю, с чем мы имеем дело. И знаю, как бороться.

Она выпрямилась, и в её мутных глазах вспыхнул решительный огонек, знакомый всем, кто видел её за сбором редких ядовитых кореньев.

– Протокол лечения будет жестким. Сначала – огнехимия. Мощные настои, выжимки, отвары. Яды, которые сожгут все быстрое и чужое. Побочные эффекты будут… значительные. Тошнота, алопеция (шерсть клоками лезть будет, косматый), слабость. Потом – радикальная операция. Иссечение. Нужно будет вырезать этот очаг с большим запасом здоровой ткани. Чистые поля. И наконец – курс радиации лунных камней. Облучение светом Особых Камней, что лежат на дне Черного Омута. Чтобы добить то, что осталось, что могло разбежаться по лимфатическим путям.

Леший слушал, и мир вокруг него сужался до этих страшных слов: яды, вырезать, облучение. Ничего подобного он не слышал за свои долгие века. Это звучало как пытка. Как смертный приговор самому себе. Сомнения, как ядовитые лианы, оплели его сердце.

– И… и это поможет? – выдохнул он, голос едва слышным шепотом. – Навсегда?

Кикимора посмотрела на него прямо, без обычной усмешки.
– Шансы высоки, если все сделать вовремя и правильно. Рецидив возможен всегда, но если пройти весь путь – ремиссия стойкая, долгая. Можно забыть. Жить. – Она сделала паузу, её взгляд смягчился на долю секунды. – Альтернатива… хуже. Метастазирование. Расползание. По всему телу. По душе. Ты уже чувствуешь, как твоя тень ложится на лес? Это только начало.

Мысль о "метастазировании", о том, что эта мерзость может расползтись по нему и отравлять все вокруг окончательно, перевесила сомнения. Деваться действительно было некуда. Страх перед болезнью стал сильнее страха перед лечением.

– Ладно… – проскрипел Леший, опуская голову. – Делай, что надо, Доктор. Я согласен.

Кикимора кивнула, удовлетворенно хмыкнув.
– Решительный. Хорошо. Лечение будет долгим. Будет больно. Будут дни, когда захочешь все бросить. Но бросать нельзя. – Она подошла к закопченной полке, достала небольшую, холодную на ощупь ампулу из темного стекла. Внутри что-то тяжелое и густое слабо мерцало. – Вот твоя первая доза. Препарат на основе солей тяжелых металлов – титан, добытый из чешуи Спящего Болотного Дракона, висмут, осажденный из туманов над Трясиной Вечных Снов. Плюс экстракт Гриба-Поганки Мгновенного Действия для усиления цитотоксического эффекта. Завтра, на рассвете, придешь. Примешь под моим наблюдением. Первая инфузия огнехимии. Понял?

Леший взял ампулу. Она лежала в лапе ледяной тяжестью, обещая не исцеление, а первую битву. Страх сжал горло.

Кикимора вдруг ткнула его костлявым пальцем в грудь, не больно, но твердо.
– И не сдуйся, косматый! – в её голосе впервые прозвучала не грубость, а что-то похожее на суровую поддержку. – Лес тебе верит. Я – верю. Эта гадость – всего лишь гость. Непрошеный, да. Но мы его выпроводим. Главное – не унывай. Позитивный настрой – половина победы даже над самой черной хворобой. Теперь марш отсюда! Мне болото квакать мешает думать.

Леший и Белка вышли на зыбкую тропинку. Фиолетово-зеленый нарост под шкурой будто затих, притаился, почуяв угрозу. Леший сжимал в руке холодную ампулу, чувствуя, как его мир, и без того полный мистики и теней, перевернулся. Впереди был не путь, а война. И первый залп «химии» грозил прозвучать уже завтра на рассвете. Надежда и ужас сплелись в его душе в тугой, болезненный узел.