Нарост: "Инструкция по применению"

Глава 12

Долгие недели огнехимии остались позади, оставив после себя лишь горький привкус во рту, выпавшие клочья мохнатой шкуры и ощущение, будто по Лешему проехалось стадо каменных троллей. Но был и результат: мерзкий нарост на плече регрессировал, сжался до размеров крупного жёлудя и потух, словно уголь, залитый болотной жижей. Теперь он был просто безжизненной, сморщенной шишкой под шкурой.

– Ну что, Косматый экспонат, – хрипло произнесла Кикимора во время последнего осмотра, тыкая в шишку острым ногтем, от которого мурашки побежали по спине Лешего. – Опухоль сдалась. Остатки сопротивления подавлены. Пора выковыривать этот сувенир на память. Операция завтра на рассвете. Не опаздывай. И не жри мухоморов на ночь – наркоз из сонных кувшинок может не подействовать, а слушать твой рёв, пока я резать буду, мне не улыбается.

Леший крякнул, чувствуя, как знакомый холодок страха сковывает лапы. Мысль о ноже, скальпеле или, не дай Лес, о пиле Кикиморы, вонзающихся в его плоть, заставляла сердце биться как сумасшедшее эхо в пустой пещере. Готическая тень предстоящего висела над ним тяжелее свинцовых туч Тёмнолесья.

Вечером, в предоперационной тоске, он побрёл к старому приятелю – Водяному. Тот обитал, как обычно, под сенью полузатопленной мельницы, чьи сгнившие лопасти, словно кости исполинского скелета, торчали из чёрной воды. Сам Водяной сидел на коряге, похожей на трон из костей, и методично чистил от тины чей-то позвоночник. Готический декор был на высоте.

– Лешак! – булькнул Водяной, бросая позвоночник обратно в трясину с глухим плеском. – Живой ещё? Говорят, скоро тебя под нож пустят? Отличная новость! Садись на черепаху, не стесняйся, она крепкая.

Леший грузно опустился на панцирь огромной болотной черепахи, которая недовольно зашипела.
– Боюсь, Водяной, – признался он, глядя на маслянистые круги на воде. – Никогда меня не резали. А вдруг… не проснусь? Или отрежут что не надо? Кикимора хоть и Доктор, но видок у неё… как у упыря после бессонницы.

Водяной громко хлюпнул, выпуская пузыри – его версия смеха.
– Проснёшься, дружище! Уснёшь – проснёшься! Главное, чтобы тебе голову не отпилили по ошибке… Хотя, – он окинул Лешего оценивающим взглядом, – с твоей-то – невелика потеря! Ха! Чёрный юмор в тему, да? Расслабься! Я вот, помнишь, в позапрошлом веке? Аппендэктомию мне делали! Тот ещё квест был! Без анестезии, скальпель тупой, как совесть у банника… Зато теперь – хоть бы хны! Ни аппендицита, ни аппендикса! Идеальная профилактика рецидива!

Леший мрачно ухмыльнулся:
– У тебя-то все внутренности давно на замену пора менять… А у меня – живое, хоть и косматое.

– Э, да брось! – махнул рукой Водяной, брызгая илом. – Хирургическое вмешательство – это как прополка огорода. Выдернул сорняк – и порядок! Да и гляди – с тех пор как ты у Кикиморы на огнехимии сидишь, и в лесу спокойнее стало. Меньше тебя психосоматика твоя давит. Тени развеялись, Мавка не стонет, даже Болотные Огоньки перестали пугать путников до усрачки. Так что режь давай этот дефект! На благо леса! А то вдруг он там… метастазы пустит в корни Древа Мира? Или в моё болото? Тогда точно всем пипец!

В этот момент из густого тумана, стелящегося по воде, выплыло мрачное, облезлое существо с горящими желтыми глазами – Волколак из соседнего урочища.
– Водяной… Леший… – прохрипел он, оседая на корточках у воды. – Вести с бугра. С Кривого Луга… прибыли. Те… что сожжённые. Ищут пристанища. Устроиться хотят. На осенний праздник… тоже просятся.

– С Кривого Луга? – Леший нахмурился, забыв на миг о своей операции. – Те, что после Великого Пала? Да они же… неприкаянные. Тени почти.

– Именно, – кивнул Волколак. – Но тени голодные. И обиженные. Говорят, имеют право на веселье. Хотят плясать с Мавками и жрать жареных жуков с остальными. Спрашивают… не против ли ты, Хозяин?

Водяной фыркнул, поднимая фонтан брызг:
– О! Весёленькие гости! Особенно если они начнут светиться в темноте или рассыпаться пеплом во время плясок! Пикантно! Главное, чтобы не загадили озеро… Или не попытались кого-нибудь… ампутировать в порыве веселья. Ха! Новый уровень экстремального тимбилдинга для Тёмнолесья!

Леший вздохнул, глядя, как туман сгущается, окутывая мельницу мертвенной пеленой. Операция, беженцы-призраки, осенний праздник… Мир не стоял на месте, даже когда его самого резали.
– Пусть приходят, – пробурчал он. – Всем найдется место у костра… или у пропасти. Лишь бы не буянили. А насчет меня… – он потрогал холодную, безжизненную шишку на плече, – …завтра Кикимора решит, что с этим делать. Я… обречен на выздоровление. Надеюсь.

– Вот и славно! – заключил Водяной, ныряя в чёрную воду с громким бульком. – Удачи под ножом, Косматый! Выживешь – расскажешь, что там у тебя внутри! А я пойду… подготовлю операционный стол на случай их праздничных игрищ Черепахи уже заждались! – Его хохот, похожий на клокотание трясины, долго звучал в наступающей готической темноте, пока Леший брел обратно к своему логову, провожаемый лишь криком ворона да шелестом вечнопечальных ив над черной водой. Завтрашний рассвет нес не свет, а лишь холодное лезвие и призрачную надежду.