Наруто: жизнь с темным настоящим

Глава 1

Глава 1

- … он был окружен большим количеством шиноби из неведанной ему деревни. Каждый из них владел особенной техникой, и все они нападали сразу, будто заранее придумали план до встречи с ним. Их глаза поблескивали жестокостью под тусклым светом полнолуния. Но твой папа не растерялся, он сражался как истинный герой. Для него нет проблемы, которую бы он не сумел решить. Справа нападает первый – он успел хитро увернуться, слева второй – ему папа возил кунай, а третий нанёс, казалось бы, решающий удар сверху, но твой папа вовремя исчез, подменив себя клоном, - закончила миловидная женщина свой рассказ мелодичным голосом, как у самой лучшей певицы страны, поцеловав лоб маленькой, худенькой девочки, лежащей в постели и готовящейся ко сну. Ее глаза уже вот-вот слипались, пытаясь противостоять ночному туману, но ей так хотелось узнать, чем же закончилось это путешествие отца миссии ранга A, хотя девочка не одобряла подобного рода битвы, где много несправедливости, крови и жестокости. Вместе с тем детское любопытство могло усмирить лишь продолжение истории, невзирая на всю нелюбовь к войнам. Лишь об одной истории мать никогда не заикалась, даже случайно, даже невзначай – это тема пропажи отца. Точнее, она внушала ей и себе, что он пропал без вести. Девочка в это верила, она нет. А всё потому, что малютка не знала правды.

Да, этой девочкой была я. Мне всегда нравились по вечерам, перед сном, мамины рассказы о моем отце, который во время Третьей мировой войны шиноби пропал без вести. Сколько бы больно это не звучало, но расту я без отцовской любви, а самое обидное – я его даже не видела. Единственное мое счастье – это фотография всей моей семьи рядом с кроватью на тумбочке, на которую я смотрю каждый раз перед сном, чтобы еще раз убедиться, что у меня был отец, как у всех. Папа держит малютку, укутанную в пеленках, и счастливо улыбается фотографу своей ослепительной улыбкой с белоснежными зубами, а голубые глаза полны жизненной энергией. Наши с ним глаза очень схожи цветом, а форма досталась мамина. Рядом, как раз, стояла мама, придерживая мою головку снизу одной рукой, а другой, скорее всего, обнимала отца, так как она уходит куда-то назад, за его спину. Глядя на эту миролюбивую обстановку, пускай и застывшую во времени, всё равно в сердце возникает легкий трепет, именуемый семьей. Ты хотя бы знаешь, что тебя любил и отец и мать, хоть и остался лишь один член семьи. Но семья ли это уже? До сих пор сложно ответить, ведь семья – это когда есть и мама, и папа, а не дочь и мать. Больше напоминает кусок обгрызенного яблока. Про дедушек и бабушек своих я совсем ничего не знаю. Мама никогда о них мне не рассказывала, впрочем, как и о своем клане и об их способностях, словно она пытается уберечь меня от чего-то. Хотя с другой стороны, меня этот вопрос не сильно волновал. Клан как клан. У каждого из них есть то, чем можно похвастаться перед любым другим. Клан – ничто иное, как всего лишь принадлежность к определенному «семейству», если можно так выразиться. Это как у кошек. Говорят же «семейство кошачьих». Сюда входят и тигры, и львы, и кошки. И у каждого из них есть свои индивидуальные преимущества. Та же система с кланами.

Не зная об отце ничего (если только по рассказам мамы, какой он герой), я по-настоящему гордилась им, это чувство всё больше переполняло меня с каждой новой душераздирающей историей. Не меньше я гордилась своей мамой, шиноби из клана Учиха, одна из сильнейших ниндзя. Когда-то состояла в рядах АНБУ, но об этом даже ничего не говорит мне, а как только я начинаю допрашивать ее, она отделывается от меня, дав какую-нибудь работу, чтобы я забыла о своем вопросе. А ведь я действительно забывала, но только на время. Из-за этой ее манеры меня всё больше интересовала данная организация. Она ушла в отставку, когда родилась я, да и вообще ушла из рядов шиноби, посвятив себя воспитанию дочери. Как она говорит, в этом заключается ее смысл жизни, ведь мы есть только друг у друга. Вот тогда-то я решила ступить по пятам матери и, долго обдумывая своё решение, пришла к заключению, что хочу вступить в членство к АНБУ, но ничего для этого не делала. Больше языком трепала. Однажды я сказала маме о своей мечте, это было весной прошлого года, когда мне было всего 4 годика, на что она, пригрозив пальцем, предупредила:

- Не смей об этом думать даже. Понимаешь, - женщина выдержала небольшую паузу, обдумывая дальнейшие объяснения, - тебе там не место, ты слишком добрая, в тебе нет тьмы, которая заключается в шиноби для становления в рядах АНБУ, - и она погрузилась в свои мысли, совсем забыв о том, что я стою рядом.

Признаться, из того что она мне сказала, я ничего не поняла, кроме угрозы. Какая тьма? Что за тьма? Черт его знает. Конечно, об этой цели пришлось забыть. Я слишком сильно привязана к матери, чтобы перечить, поэтому трепать нервы не стала, мирно кивнула головой и ушла на улицу, пока она тщательно мыла посуду. Но эта мысль не давала мне покоя. Как бы не пыталась ее обойти, она прямиком возвращалась ко мне с новыми интрижками. От угрозы матери я не стала меньше интересоваться сей организацией, но в этот раз уже косвенно. В этом мне помогали самые обычные книжки, из которых я выуживала, что только могла, а точнее, что понимала. А так как я была ленива в чтении книг, то мой энтузиазм пропал уже на следующей неделе. Книги уже валялись на полках и пылились, а в один из дней мама их вовсе убрала. Я не сразу это заметила.

Мама для меня была самым настоящим компасом: она не только давала мне верное направление, путь к счастливой жизни, но и заменяла друзей. Мне всегда было тяжело сходиться с людьми. Еще с детства она тратила все силы на мое примерное воспитание и желание выделить из толпы однообразных людей. Из-за ее сверхмечтательного желания мы часто вступали в спор, который мог перерасти в бытовую ссору. Просто абсолютно разные мнения на один простой вопрос. Мама всё усложняла, я всё упрощала. На самом деле в этом нет ничего страшного, ведь в любой семье бывают разногласия. Мы непременно быстро остывали и продолжали греть друг друга. Отсутствие в доме мужской половины явно давала о себе знать. Маме тяжело было справляться со мной одной, и вовсе не потому, что я слишком капризный ребенок, а сама мама много всего взваливала на свои плечи и часто погружалась в неведанные мною думы. Я, хоть и хотела, но ничем не могла помочь.