Наруто: жизнь с темным настоящим

Глава 11. Умеешь ли ты любить

В прямом смысле моя жизнь текла как спокойная река в тёплую солнечную погоду – куда все - туда я. Не было никаких камней преткновения, нечего было преодолевать, может, за исключением домашнего задания с академии. Все мои силы тратились на безумные рассуждения о смысле жизни, ее ценности и самобытности. Если раньше читались книги, посвященные философии, то нынче приходилось больше думать самой, и всё это благодаря матери, отдаляющейся от собственного ребёнка неземными шагами в глубь мглы и неизвестности. Близился конец учебного года, а я до сих пор сама по себе. Мне всегда было тяжело находить общение среди ровесников, даже с той же Сакурой. Сама по себе она человек хороший, добродушный и, пожалуй, такая же, как все: с примитивным мышлением, не обладающим новизной, желанием поделиться любовью, о которой, скорее всего, понятия не имеет, ведь если вспомнить тот день, когда мы сидели вдвоём и разговаривали про Саске, она не сумела толком объяснить, за что ее сердце выбрало именно этого мальчишку. Может за красоту? Но можно ли счесть это в самом деле любовью? Кроме того, эта тема мало меня волновала. Я больше отдавала предпочтение поиску путей достижения главной цели - уважения со стороны матери. Кстати, о маме. Наоко каждый день кормила меня своими обещаниями о том, что мы проведём вместе выходные. Эти обещания не имели никакой силы, потому что так прошла неделя, вторая, третья, месяц… Когда каждый день слышишь одно и тоже, с горящей надеждой в глазах ожидая долгожданного наступления заветного дня, как праздника последнего в твоей жизни, начинаешь считать минуты, всякий раз глядя на стрелки часов в ожидании исполнения желания, как время пробило ровно двенадцать следующего дня, а за порог двери так и не ступила женская нога. И ничего в сердце не остаётся, помимо горестного разочарования, сковывающего всё тело в свои незыблемые сети боли и обиды, ведь кроме матери у тебя не осталось никого. Рано или поздно это приводит к душевной пустоте, и мамины обещания, не имеющие смысла, утрачивают свою ценность. Если раньше я с нетерпением ждала этих дней, то теперь все наоборот. Я равнодушно фыркала и уходила в свою комнату, не осмеливаясь кинуть хоть мимолётный взгляд на безмолвную коридорную дверь. А почему? Потому что за ней бренный мир, ложь, абсурдность бытия; потому что все ее обещания летели на ветер, исчезая в плотном белом тумане вранья. Дико, не так ли? Если подумать, что может быть хуже обмана со стороны любимого человека, которому ты доверяешь, как себе, кому ты вверил свою жизнь и судьбу, для кого ты живёшь, дыша им и только им. Но всё познаётся в сравнении. Хуже обмана лишь ссора, в которой ты узнаешь о себе больше, чем за 7 лет жизни. Именно в такие моменты, даже самые близкие и родные люди, могут вспомнить все твои недостатки и тыкать ими в лицо, заслонив, таким образом, твои положительные стороны, о которых они мгновенно забывают, словно ты сплошное недоразумение без хороших качеств, а они, эдакие ангелы, аргументируют своё поведение тем, что всё это делается ради твоего блага, унижая, обесценивая, растаптывая в грязь и вытирая об тебя ноги. И ничего, что боль не забывается, что место, которое ранено, не заживается даже спустя годы. А затем ты ходишь целыми днями по улицам совсем один и пытаешься понять, в чем ты провинился, где ошибся, а ошибка заключается в нас самих, в нашем существовании…

Эти мысли начали посещать меня на вечерней прогулке вместе с тем самым парнем. Да, мы с ним вновь встретились, а все началось утром, когда я сдавала итоговый тест в академии за день до наступления выходного дня, который опять-таки должен был быть посвящен мне. Он и оказался посвящен мне.

В академии было намного больше учеников, нежели в обычные дни. Конечно, ведь кончался учебный год, и все обучающиеся академии обязаны сдать последние, скажем так, экзамены. Это очень волнительно даже для тех, кто уже не в первый раз его пишет. Речь идёт о старшеклассниках. Нас еще в начале года запугивали страшными историями о том, что кто не сдаст, тот останется на второй год. Их бесчеловечный гипноз помог. В моем классе не было отстающих, все всё знали почти на одном уровне, просто кто-то больше, а кто-то чуточку меньше. Я как всегда расположилась на последней парте и ждала своего бланка. На минутку задумавшись, я, измученная недавними событиями, прошлась внимательным взглядом по всем своим одноклассникам, трезво оценивая каждого. Прошло достаточно много времени, чтобы понять, кто на что способен, у кого какие способности. Глубоко в душе я была горда за свой класс, потому что он считался одним из наилучших и высокоинтеллектуальных. В какой-то степени здесь нужно отдать должное сенсею, относившемуся к нам с особой опрометчивостью, пусть и с надменностью в поведении. Тем не менее, он многому нас научил за один год, хоть я и прогуливала большую часть учёбы. Не могу судить о нём как о человеке хорошем, однако это не означает, что похвалы с моей стороны Хару не заслуживает. Раздавшиеся у уха гулкие шаги, с каждой новой секундой услышанные более отчетливо, заставили разрушить цепь рассуждений и поднять на статную мужскую фигуру большие выразительные голубые глаза, с несказанным интересом наблюдавшие за следующим действием сенсея.

- Учти, Акина-чан, на этот раз без выходок, - пригрозил мне учитель и с хлопком положил листок бумаги.

Как и ожидалось. Я проводила его спину взглядом, полным злобы и презрения, чего на самом деле не было у меня в данную минуту. Он мне с первой встречи не приглянулся, да, и до сих пор от него бегают мурашки, но сегодня моё настроение расположено благоприятно по отношению не только к нему, но и ко всем, кто окружал. Даже спустя год и по сей день что-то в нем меня раздражало: не характер, не внешность и даже не поведение (оно свойственно каждому преподавателю: крики, ругань и прочее), а нечто определенно странное и отталкивающее, которое ощущается на интуитивном уровне. Пора приступать к заданию. Безразлично я взглянула на бланк. Вопросы не нашего уровня! Невольно брови сомкнулись на переносице от возмущения. Я подняла на учителя глаза, он все еще раздавал тесты.