Наруто: жизнь с темным настоящим

Глава 16. Кристаллический дракон – Абэ Мичиру

День близился к концу. Благодаря учёбе в академии, многочасовым тренировкам (пожалуй, список на этом оканчивается), моё время пролетало со скоростью света. Мысли об отмщении за смерть матери с течением времени начинали угасать, оставляя за собой один лишь пепел. Не хватало только легкого дуновения ветерка, чтобы рассеять его по воздуху и забыть как прошлый день. Отчасти на первый план встали другие вопросы, не менее мучавшие меня, как например, что из себя представляет мой клан, история его зарождения. Больше всего мне хотелось увидеться хоть с одним человеком, принадлежавшим к Накамори. Но таковых, по крайне мере в деревне, не оказалось. Это ничуть меня не огорчило, лишь напротив заставило задуматься о том, что стоит подойти к этому вопросу гораздо тщательнее, при этом не забывая о мести, которая отошла куда-то назад, сменяясь всё более и более новыми обстоятельствами дел.

Сегодняшний день отличался от многих остальных только тем, что после учёбы Мункаге изъявил желание увидеть меня вечером у себя в кабинете, чего давно не происходило. Это лишь единственное нововведение в моей жизни. Я сидела под большим деревом, отдыхая от своих собственных мыслей и дожидаясь нужного часа, чтобы подняться в резиденцию. Дети славно меня переутомили, но они такие энергичные и естественные в своих желаниях и поступках. Впрочем, о чём это я. Сама ведь всё еще ребенок, может постарше них на год-два. Не более. Тем не менее, различия между нами настолько велики, что невообразимо представить себя в их роли, столь безмятежной и открытой миру. В печальные моменты ты питаешься их позитивными эмоциями, и весь мир кажется уже таким ничтожным, а проблемы решаемыми. Я жалела, что скрывала от матери свои истинные чувства, которые, возможно, тогда смогли бы изменить всё, не учитывая того, что она была последним близким человеком, и уже думаешь, что ближе и роднее никого не будет, а куда потом деть свои чувства, когда это необходимо? Уже никуда. А смогут ли зацвести такие светлые чувства вновь? Странный вопрос. Поздно об этом задумываться. Я опустила голову на блокнот, в котором написала: "Мы не ценим то, что имеем, а потерявши плачем". Фраза уже давно вошла в повседневность и не утратила своей актуальности. Люди часто приходят к такому завершению, а на распутье дивятся, что остались одни, не имея никакого представления о том, что в любой выбранной из дорог поджидает тупик. Тяжело вздохнув, как будто тащила огромный груз на плечах, я встала и стряхнула с себя соринки, травинки и прочую грязь. Помнится, Мункаге звал меня к себе для важного разговора. Мне, признаться откровенно, не хотелось его видеть ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. На последнем разговоре он отказал мне в поисках убийцы, обосновав это тем, что я нужна деревне для более важных целей. Но я ума не приложу, что может быть важнее смерти великого шиноби. Деревня потеряла одного из сильнейших ниндзя, а теперь весь народ делает вид, что ничего не произошло. А в Конохе так же? Не думаю. Однако я поднялась в резиденцию.

За последние месяцы здание ничем сильно не изменилось. Сделали небольшую расстановку разносортных растений, освежили стены новым оттенком краски, перевесили портреты знаменитых Каге. По пути мне встретился Хару-сенсей. Он был немного озадачен и взволнован. Я вгляделась в него, слегка прищурив глаза, как будто это мне поможет прочитать его мысли. Заметя меня, его лицо исказилось. Он с омерзением проводил мою спину взглядом, после чего опять углубился куда-то в свои мысли. "Мункаге его отчитал из-за меня", - сразу же почему-то подумала я, поскольку это самое логичное объяснение его странного настроения, но потом засомневалась. Я больше не хулиганила, следовательно я тут не причем. Мункаге как всегда был занят своими бумагами, что-то скрупулёзно писал, когда я тихонечко отворила дверь. Одновременно он указал рукой на пустое кресло. Я молчаливо присела, однако безмолвие продлилось недолго:

- Вы...

- Да, Акина-чан, - не дал мне договорить глава деревни, - я звал тебя.

Наконец он переключил своё внимание на меня, отложив аккуратно по правую сторону от пергамента перо. На этот раз его глаза по-особенному смотрели на меня: это не жалость, не сочувствие и даже не ненависть. Это нечто большее и губящее, можно сказать магическое, в некотором роде. За всё то время, пока я изучала его лицо, он ни разу не моргнул, точно пытался донести до меня информацию зрительным способом. Я не сдавалась в этой психологической битве, продолжала скромно разглядывать его глаза, пока он их не закрыл. Его светлые толстые брови нахмурились, образуя маленькую морщинистую складку. Я ждала. В таких случаях неизвестность пугает, в особенности, когда не в полной мере осознаёшь, за какой твой проступок начнут отчитывать. Иные дети могли также сидеть на моём месте в ожидании приговора (смерть родителей), но этот этап мною частично пройден, посему сразу отметается.

- Совсем недавно,- как бы невзначай заговорил Мункаге, приоткрыв глаза. Они по-прежнему смотрели на меня, подобно тому, как пьяный человек смотрит на дерево, считая его лучшей абстракцией девушки. По моему, это не самое подходящее сравнение, но по-другому не скажешь,- совсем недавно я пообщался с Хару-сенсеем. Мы заключили, что в тебе есть потенциал, и решили поднять твой ранг. В конце следующего года, ты сдашь экзамен на генина, затем через 3 года на чуунина в Конохе,- он сложил на столе руки в замок, и уже смотрел на меня с открытым глазами.

Это было похоже на шутку, и я поспешила задать вопрос:

- В 12 лет? Насколько я знаю этот экзамен...