Наруто: жизнь с темным настоящим

Глава 26. Воспоминания и знакомство с Куренай

Прежде мне не доводилось понимать, почему в книгах многие авторы пропускают определенную часть времени бытия главного героя, начиная своё повествование уже спустя года. А ведь ответ на самом деле так прост и находится на поверхности. Это пустой промежуток времени, не наполненный абсолютно ничем, кроме как повторяющимися событиями, что сменяют друг друга с уходом солнца и появлением луны, да наоборот. Какое же это отрицательное пространство, потерянное в море повседневности! Перебороть его, описывая каждый шаг, каждое подобие дня, как механического часового механизма, было бы бессмысленно или же претенциозно. Этот период времени, как посев, зарождает нечто, но к чему пристальное внимание не обращено. И затем, со зрелым плодом, мы возвращаемся к герою и вглядываемся в его судьбу. В этом пустом промежутке времени, словно в тени, герои продолжают своё развитие, пусть оно происходит медленнее, но значительные, скорее даже фундаментальные, предпосылки появляются в его стержне для того, чтобы в будущем повествовании понять его поступки и мотивы, вглядевшись с другой стороны его рассуждений. Мы не видим этих дней и ночей, но они, без сомнения, оказывают непосредственное влияние на него. Герой прокладывает свой путь, встречает людей, искренне радуется и страдает. Он проходит через испытания, преодолевает преграды без нашего пристального внимания. Этот промежуток времени пугает и манит, запрятанный в тени непознанного. И когда мы, наконец, вновь встречаем героя, он уже не тот, кем был прежде. В нем прозревает искра мудрости, которая возникла из огня жизненных испытаний и сокровенных переживаний. Мы понимаем, что промежутки времени, которые остались не пройдёнными в наших глазах, сыграли решающую роль в формировании героя. И это открытие заставляет нас задуматься о том, что и в нашей жизни существуют моменты, не обретшие значимости в наших рассказах. Поэтому считаю своим особым долгом объяснить, что произошло дальше, за упущенные полтора года моего дальнейшего пребывания в Конохе буквально в двух словах.

Мне тяжело вспоминать абсолютно все события, что происходили, а рассказывать о них в мельчайших подробностях – тем более. Я вспоминаю их с большим содроганием и дрожью, не веря собственным чувствам, что это действительно происходило со мной. Приходилось давать множество обещаний и с таким же успехом приходилось их не выполнять. Скольких людей обманывала, скольким давала пустой надежды и бесследно исчезала, представив их своей собственной судьбе. Кому-то ломала жизнь на корню, для кого-то стала восходящей звездой, а некоторые и вовсе наполнены жаждой мести, перевоплотивших из честивых людей в монстров. Может однажды им удастся прочесть мой дневник, и они увидят эти слова: «Простите. Я правда не хотела, но руки сами начинали действовать. Мой разум был в этот момент не управляем. Я была не человеком».

Разрываясь между двумя Каге, мне приходилось льстить одному, предавать второго, клясться в верности, а на следующий день строить козни, готовя острие ножа, чтобы в любой момент вонзить им в спину. Моя совесть меня мучила в сию же секунду и не давала шанса на вдох. Я больше не знаю, кто я. Я чувствую себя такой потерянной. Но Зафкиэль на одной из тренировок мне сказал: «Будь собой». Как же объяснить ему, что я теряюсь и не знаю, кем из собой мне быть. Количество моих личностей равняется количеству моих масок, что меняются и дополняются ежедневно. Какая же из них моя? Настоящая?

Но среди этой обыденности есть и то, что хранится глубоко в душе – мой День рождения. Я тогда впервые отпраздновала его с кем-то после смерти матери. Это был Хару-сенсей. Да и он впервые поздравил меня с праздником, удивив после тренировок. Истощенный, однако наполненный подспудной радостью и предвкушением, он решил создать неповторимый сюрприз.

С осторожностью и проницательностью мастера (а иначе никак не сказать), Хару-сенсей приступил к созданию своего тайного замысла, когда я выполняла одну из миссий, данных мне Хокаге-самой. Он охватил скудную и бесцветную комнату общежития волшебной аурой, наполнив каждый уголок доверху головокружительной гаммой красок и блеском украшений. Украшения сияли, словно звезды небесного свода, проникая каждую ниточку воздуха и оживляя пространство сказочной атмосферой. Цветы, воплотившиеся в букеты украшений, находились на одном единственном в комнате столе, словно прекрасные художественные композиции. Яркие ленты, ловко переплетаясь, создавали волшебные путеводители по лабиринтам этого чарующего мира. Искрящиеся свечи, расположенные в ровных рядах, отлично дополняли общую симфонию света и тепла.

Хару-сенсей разместил подарок рядом с цветами. Эта маленькая коробочка содержала в себе кое-что очень важное. Я не сразу это поняла, ведь когда развернула его, то наткнулась с небольшим набором маленьких (с палец) пустых свитков. К ним прилагались специальные чернила, перо и бежевого цвета плотная повязка. «Не сейчас, но в будущем, ты поймешь, как пользоваться этим. А пока храни, тебе это очень пригодится», - так сказал мне сенсей, улыбаясь светлыми глазами. Я до сих пор не совсем понимаю, что это значит, но всякий раз, убираясь в комнате, натыкаюсь на этот подарок и с большой теплотой и трепетом вспоминаю о своём четырнадцатилетии.

- С праздником, Акина! – радостный возглас раздался за моей спиной. Хару держал в руке коробку с моим любимым шоколадным тортом. Пусть он был внешне простым и без свечей, но проявленное внимание стерло такие мелочи.

Мои глаза наполнились слезами, и сенсей, точно зная, что потоку соленой воды быть, одним махом прижал за затылок мою голову к своей груди, помня, как сильно я не люблю проявлять такие эмоции. Он скрыл мое лицо, будто заботливый друг, оберегая от внешнего мира.