Наруто: жизнь с темным настоящим

Глава 27. Смерть Хокаге

С последней встречи с главой Деревни Мунакагуре прошло не больше полугода, а в подсознании до сих пор трещит его старческий голос, полный злобы и отвращения. Кошмарные сны не дают покоя, напоминая мне, кто я есть в этом мире и чего я добилась. И конечно Ичиро. Ичиро. Миссия провалена - это всё, что он долбил в наши головы точно молотком по гвоздю в дерево. Я не раз прокручивала в голове этот диалог, пытаясь поймать во всей этой цепи то самое замыкание, которое произошло и поменяло всю судьбу, и каждый раз нахожу что-нибудь новое и недосказанное, а замыканий вместо одного становится только больше. Если замкнуть эту цепь - наступит смерть. Может это и есть выход? Эти мысли съедают изо дня в день, вытесняя обыденную жизнь с ее потрясающими возможностями: прогулки по наполненным радостными людьми улицам, легкие и непринужденные разговоры с незнакомцами, детские забавы и даже аромат и вкус неиспробованной прежде еды - всё это осталось позади как чьё-то воспоминание. И вместо этого блаженства возникает надоедливый образ сморщенного старика, который тычет в твою сторону вонючей трубкой, из которой непоседливыми узорами танцует белый дым, заставляющий легкие сжаться, а изощренные годы и вредные привычки придали голосу омерзительную исключительность, отталкивающую собеседника, что в тайном желании мечтает поскорее завершить разговор и спрятаться, чтобы больше не слышать этих фальшивых нот.

Не сложно прийти к выводу, что сегодняшний день не исключение – я лежала, вспоминая всё до мельчайших подробностей, а эйдетизм, будучи не даром божьим, а настоящим проклятием, позволил четко прорисовать образ минувших дней, не упустив даже трех торчащих волос на родинке Каге, располагающейся на правой части лица. Вам доводилось прокручивать в голове такие детализированные воспоминания по нескольку раз на дню на протяжении почти полугода? Может быть даже это какие-то неудачи, от которых хочется закрыться и сбежать, а может приятные моменты жизни, принесшие улыбку на устах.

Но к моему блаженному счастью Ичиро в своей речи произносит одно имя. Одно знаменательное имя, которое стало мне ненавистно всем сердцем - Итачи. Как странно сопоставимы несопоставимые слова: “блаженное счастье” от “ненавистного имени”. БОльшие годы моей жизни вертелись именно вокруг Итачи, вызывая не до конца понятные эмоции. Он злодей? Добряк? Герой? Или сумасшедший? Кем бы он ни был, но стоит кому-то вслух произнести его имя, как подкашиваются от страха ноги. Вырезал свой клан в одиночку. Я слабо усмехнулась и перевернулась на бок.

Полуденное солнце ослепляло мои глаза, смело проникая в комнату через тонкую щель тяжёлых занавес, не забыв бросить на стену несколько зайчиков, украсившие скудную комнату. Всё пространство представляло с собой тёмную пещеру хищного зверя, несмотря на то, что яркие лучи солнца заливали почти каждый уголок, наполняя теплотой. Сейчас я нехотя встану… согласно привычке надену аутфит шиноби, а позже пойму, что стоит переодеться в повседневную одежду. Пока буду переодеваться, яичница на сковороде успеет подгореть, потому что я напрочь о ней забуду, ведь все действия происходят машинально: не помню как дохожу до холодильника, открываю его, достаю два яйца, разбиваю о сковороду, включаю газовую плиту и отхожу переодеваться. Учуяв запах гарева, на одной ноге поскачу, чтобы выключить плиту, а по пути успею удариться об угол холодильника и упасть, потому что запутаюсь в комбинезоне, который пыталась стянуть с тела на ходу; успею даже протянуть руку, чтобы схватиться за шкаф с целью удержаться на ногах, но не хватит нескольких миллиметров, чтобы вцепиться за ручку, но вместо этого “удобно лежащее” полотенце окажется как никогда кстати, ведь после падения оно мне очень поможет, плавно опустившись на лицо. Раздастся то ли мычание, то ли зов самого дьявола, но подгоревшая яичница окончательно испортит мне настроение, ведь его придется выкинуть и вновь остаться без завтрака. И так изо дня в день.

Я лениво зевнула, ворочаясь в постели, чтобы укрыться от яркого света природы еще на несколько минут, прежде чем снова подгорит очередная яичница. Помнится, было время, когда вставать приходилось в самую рань, а потом это превратилось в “еще 5 минуточек сна мне не навредит”, затем 10, а там и 20 не за горами, да и от часа недалеко ушли. Хокаге, как обещал, редко тревожил меня в надежде залечить раны от Мунакагуре, но он представить не мог, как ошибался, что наступит покой от Ичиро даже будучи на большом расстоянии и продолжительном времени пребывания. Если верить Хирузену, они обменивались письмами, в которых Хокаге любезно просил оставить меня в Конохе еще на неделю. И так каждый раз. Руку к успеху приложил в том числе Хару, пресекающий любое мое любопытство словами: “Не суй нос во взрослые дела”. А в последний раз и вовсе нагрубил, сказав: “Помалкивай, пока жива”. В такие моменты неотъемлемо возникает чувство дистанции (субординации наверно?) и нежелания обратиться к нему, окутанного неприязненной аурой, которая создает преграды к периодическому близкому общению.

Эти рассуждения возникают в голове всякий раз, как я выкидываю яичницу в урну и с грохотом закрываю дверь шкафа. Сегодня я потратила последнее яйцо, а в холодильнике завалялся пакет безлактозного молока и тонкий ломтик белого пшеничного хлеба, которому наверно больше пяти дней с момента покупки. Выбор небольшой.

- Акина-чан, ты время видела!?

От неожиданности я подскочила, взглянув на Хару-сенсея с нахмуренными бровями, выказывая таким образом всё свое недовольство и возмущение, вызвавшее в нем легкую усмешку, однако он продолжал стоять со скрещенными руками с не менее серьезным выражением лица, чем моё. Ей Богу, он порой то ли прикидывается сумасшедшим, то ли в действительности является таковым. Но диву даюсь тому, как же быстро меняется его выражение лица с веселого на серьезное. А порой наоборот.