Нарзан для двоих, или Рецепт позднего счастья

Глава 9. Концерт с последствиями, или игры по правилам и без

Концерт местной знаменитости проходил в уютном, немного старомодном зале санатория. Иван и Мария заняли места за столиком, оказавшись напротив друг друга. Их небольшая компания — Стас, Николай, Жанна, Ольга и Светлана — заполнила остальные места. В воздухе пахло цветами, духами и легким ожиданием праздника.

Едва они уселись, как Стас щелкнул пальцами, подзывая официанта.

—Шампанского для дам! Самого холодного! — провозгласил он, многозначительно подмигнув Ивану и Николаю. — И коньячку нам, мужчинам, для храбрости. Надо же поддерживать атмосферу!

Мария тихо, но твердо покачала головой, когда бокал с игристым напитком поставили перед ней.

—Спасибо, я не буду. Я не пью.

Стас сделал удивленное лицо.

—Да ладно, Мария! Один бокал в такой компании? Это же для настроения! Не упрямься!

— У меня не переносимость спиртного, поэтому я не пью алкоголь, вообще, и не уговаривайте, — повторила она, чуть отодвигая бокал. Ей было неловко привлекать внимание, но уступать она не собиралась. — Единственно, где я дружу с алкоголем — это выпечка.

— Я тоже не буду, —поддержала Машу Жанна. — У меня на вечер грандиозные планы, не совместимые с алкоголем.

Иван, наблюдавший за сценой с нахмуренным лицом, вмешался, прежде чем Стас начал настаивать.

—Официант, — его голос, привыкший отдавать приказы, прозвучал веско и не допускал возражений. — Уберите, пожалуйста, шампанское. И принесите для дам свежевыжатый сок и фруктовую нарезку. Большую.

Официант кивнул и тут же исчез. Стас опешил от такой наглости, но Иван встретил его взгляд спокойным, холодным взглядом, после которого спорить не захотелось даже Стасу.

—Ну, как знаешь, — буркнул он, отворачиваясь. — У нас тут, я смотрю, трезвенники собрались.

Напряжение немного разрядилось с началом концерта. Первым номером программы стал заводной, искрометный танец. На сцену выбежали три молодые девушки в ярких народных костюмах — алые сарафаны, расшитые золотыми нитями, и белоснежные рубахи. В их руках сверкали легкие, почти невесомые шелковые платочки.

Первые же аккорды задорной, ритмичной мелодии, которую лихо выводил аккордеонист, заставили зал затаить дыхание, а затем взорваться аплодисментами. Девушки пустились в пляс. Это был не плавный, томный хоровод, а настоящая молодецкая удаль — с быстрыми притопами, залихватскими вращениями и игривыми перебежками. Их ноги в красных сапожках отбивали четкий, пульсирующий ритм, а разноцветные платочки взмывали в воздух, словно стайка пестрых птиц, и снова ловко опускались в их умелые руки.

Они улыбались зрителю, их глаза горели азартом и молодостью, а каждое движение было наполнено такой искренней радостью и энергией, что невозможно было оторвать взгляд. Зал оживился, кто-то начал притопывать в такт, кто-то подхватил мелодию.

Иван, обычно равнодушный к таким представлениям, смотрел на танец с одобрительным вниманием. В его строгой, военной выправке угадывалось понимание сложности и слаженности их движений, как в хорошо отработанном строевом смотре. Уголки его губ дрогнули в почти незаметной улыбке.

Мария же смотрела, зачарованная. Ее лицо светилось детским, безмятежным восторгом. Она невольно покачивалась в такт музыке, а ее пальцы перебирали складки платья, словно повторяя движения девушек. Для нее, выросшей в деревне, этот танец был чем-то родным, знакомым с детства, отголоском сельских праздников и гуляний.

Танец закончился так же внезапно, как и начался — громким, финальным аккордом и эффектным, замершим в реверансе поклоном. Зал взорвался овациями. Девушки, раскрасневшиеся и счастливые, убежали за кулисы, оставив после себя море позитивной энергии.

И вот тогда, на фоне этой всеобщей, немного взволнованной улыбчивости, на сцену вышел он. Молодой бард с гитарой. Контраст был разительным. Шум стих почти мгновенно. Его чистый, серебряный голос заворожил зал, а нежные переборы струн после заводной пляски звучали как тихая, откровенная исповедь. Он пел о горах, о любви, о тихом счастье, которое находят не в шуме, а в тишине двух сердец.

Жанна, сидевшая рядом, сразу же забыла обо всех. Она не сводила с певца восторженных глаз, подпевала и явно строила ему глазки через весь зал. Мария, увлеченная музыкой, тоже оживилась. Она смотрела на сцену, а затем, переполненная эмоциями, оборачивалась то к Жанне, чтобы восторженно прошептать: «Какой голос!», то к Ивану, делясь безмолвным восхищением. Иван в ответ лишь кивал, но в его глазах читалось одобрение и разделение этих чувств.

А потом бард запел другую песню — старую, лиричную, о поздней, но самой красивой и крепкой любви. Иван, машинально следящий за происходящим, встретился взглядом с Марией. И не смог отвести глаз. Она слушала, затаив дыхание, и в ее глазах стояли слезы — не горя, а светлого, щемящего умиления. В этот миг, под нежные переборы гитары, они поняли друг друга без слов. Песня звучала как будто специально для них. Длилось это всего мгновение, но казалось, что время остановилось.

Тем временем Николай, видя, что Стас занят созерцанием Маши, а Жанна — певцом, переключился на Ольгу. Он тихонько заказал бутылку хорошего красного вина и солидную сырную тарелку. «Чтобы дамам было вкуснее», — сказал он, но все его внимание и многозначительные улыбки были адресованы именно Ольге. Та краснела и кокетливо отнекивалась, но было видно, что ей приятны его знаки внимания.