Нас не существует

Часть 1. Глава 2. Кто такие духи?

Наступил новый день. Такой же знойный, как и предыдущий. Все так же шел сериал по телевизору, и бабушка все так же протирала уголки глаз платочком в особо трогательных моментах. Может, за несколько часов ничего не изменилось?

С этой мыслью Наташа уселась делиться переживаниями минувшего дня с тетрадкой-ежедневником. Дневник велся ею с начальных классов и был лучшим другом, который знал абсолютно всё. Она никогда не выкидывала исписанные тетради, а убирала их на полку. За несколько лет полка окончательно заросла записями. Мама всё порывалась выбросить их или сдать в макулатуру, но Наташа не позволяла. Это память! А вдруг ей захочется на старости лет перечитать переживания юности? Кто знает её, эту старость лет?

Училась Наташа в меру хорошо. «В меру» — то есть особо не блистала, но из класса в класс переваливалась. В литературе разбиралась на ура: с детства перечитала множество мифов, сказок, сворованных у мамы любовных романов. А в математике, химии, физике даже не «плавала», а тонула как топор. Только изредка невнятно булькала при ответах у доски.

Наташа почесала кончиком ручки затылок и начала писать.

…Кир сразу влился в компанию. Чахлый огонек с его помощью раздулся в целое пламя. С Димкой они немножко поспорили о том, как насаживать мясо на шампуры, но быстро остыли.

Сам он был, очевидно, из городских — Наташа так и не поняла, откуда точно, — но приехал в Камелево не на каникулы, а «просто так».

— Ты учишься? — уточнила Наташа.

— В… десятом классе, — помедлив, ответил Кир.

С сентября Дима шел в девятый, поэтому казался семикласснице Наташе стариканом. Она с трудом представляла, как доживет до поры жутких выпускных экзаменов, зато ждала, когда наконец-то сможет цокать шпильками по коридорам школы — все девятиклассницы носили высокий каблук и их никто не называл «слишком маленькой для таких туфлей».

— Ничего себе! — воскликнула Наташа. — А по тебе и не скажешь!

— Да ничего особенного, — пробурчал Дима, подперев щеку кулаком. — И я бы так мог, если бы четвертый класс пропустил.

— А я просто в семь лет пошел. Вот и считайте.

Наташа считать не стала, поверила на слово. Она со старшеклассниками не ладила — стеснялась. Дима — дело другое, они дружили с младенчества. Поэтому Кир показался особенно привлекательным. Взрослый, симпатичный, но свойский, без выпендрежа — много ли таких?

— Чем занимаешься в свободное время? — ледяным тоном спросил Дима.

Кир откусил кусок от куриной грудки. На рубашку капнул жир, но новый знакомый не обратил на оплошность никакого внимания.

— А… По мелочам, — сказал он, вытирая губы уголком рукава. — Читаю много. Иногда наблюдаю за разными существами.

— Животными? — Наташа подалась вперед.

Дима привычным движением отодвинул подругу обратно, иначе бы та непременно угодила длинными волосами в мангал. Это случалось при каждой вылазке на шашлыки: не пряди опалит, так бровей едва не лишится. Новые ожоги, ссадины, царапины появлялись на ней с поразительной частотой, и каждый раз Наташа оправдывалась, что не представляет, откуда они взялись. Диме ответ казался очевидным.

— Не совсем. За мифическими, описанными в так называемых легендах и суевериях, — в тоне проскочили учительские нотки, но только на мгновение.

Все. С той секунды Кир превратился в героя. Без коня и шпаги, но и так сошло на ура. Наташа слушала его, раскрыв рот и забывая жевать.

— А где ты их берешь? — допытывалась она.— Придумываешь?

— Нахожу. — Кир развел руками.

— Настоящих?! Где?!

— На болотах, заброшенных кладбищах, в лесах.

— Ага, — оскалился Дима, — ты еще скажи, будто встречался с зелеными человечками.

— Нет, зато видел настоящего водяного.

— Утопленника-то? — измывался Дима, поигрывая в пальцах зажигалкой. — Синюшный, оплывший?

— Помолчи! — Наташа ткнула друга локтем в бок и расплылась в сладкой улыбке. — Кир, рассказывай дальше.

— Рассказывать скучно, — тот скривился. — Нужно смотреть.

Дима восторжествовал: дескать, конечно, этот зазнайка двух слов связать не может. Он, Дима, пятнадцать лет прожил в деревне и ничего мистического не встречал. А уж выдумывать каждый горазд: нереальное тем и хорошо, что доказать его отсутствие невозможно.

— Так показал бы, — намекнул он.

— Зачем? — Кир удивился. — Ты ж все равно не веришь.

— А мне? — отозвалась Наташа, смущенно комкая салфетку.

— Не уверен, есть ли смысл. В чудеса или веришь по-настоящему, или не веришь вовсе.