Нас не существует

Часть 1. Глава 11. Ссора

— Нет, мам, я кушаю… — бормотала Наташа в телефонную трубку.

— Много? — недоверчиво уточнила мама.

— До отвала.

— Ну что ты сразу огрызаешься.

— Ма-а-ам, я не огрызаюсь. Просто ты же сама знаешь, что голодом меня бабушка не морит.

Наташа с третьей попытки перевязала тесемку босоножки, стараясь не выронить прижатый плечом к уху телефон, и облегченно выдохнула. Мама, очевидно, истолковала безвредный звук по-своему.

— Не хочешь со мной разговаривать? — огорчилась она.

— Хочу…

— А чего вздыхаешь?

— Мама! Ты уйму денег потратила!

— Ради дочери я готова понести любые траты, — с энтузиазмом заявила мама, но после добавила менее уверенно: — А во сколько звонок обойдется?

— Твой — рублей в пятьдесят.

Мама замолчала, правда, ненадолго.

— Ну а как список книг на лето? Читаются?  — продолжила выпытывать она.

На Наташино счастье в дом вошла бабушка. Раиса Петровна, увидев отчаяние во взгляде внучки, взяла протянутый Наташей телефон. И начала рассказывать в трубку о «полноценном питании ребенка» и о том, чем сегодня завтракали. Всё, Наташа свободна!

Папы в ее семье не имелось. Нет, он, конечно, существовал, даже изредка поздравлял дочь с днем рождения (правда, то в апреле, то в августе, хотя родилась она в мае) и высылал немного денег, но её жизнью не интересовался. С мамой они разругались в восьмую годовщину свадьбы — между прочим, на памяти Наташи это был их первый скандал, — в тот же день папа собрал вещи и уехал к другой женщине. А Наташа, которой тогда было семь лет, почему-то особо не переживала — наверное, не любила папу. Потом, конечно, решила, что во всем виновата она сама. Огорчилась. Попыталась родителей помирить, пообещав маме, что она будет хорошей дочерью. А мама сказала:

- Ты и так замечательная дочь, дело не в тебе.

Но тогда в чем? Неужели в папе? С того дня Наташа пообещала себе обижаться на отца за его предательство.

Вприпрыжку Наташа добралась до магазина. В том невыносимо пахло скисшим молоком, поэтому тетя Люба сидела на крылечке, обмахиваясь газетой и лузгая семечки. Шелуху она сплевывала в стоящую у ног миску. Тетя Люба вообще была удивительной женщиной хотя бы потому, что всю свою жизнь она ждала принца. А тот никак не появлялся. Красилась тетя Люба вызывающе: сегодня, например, ее веки были салатовые, губы золотого цвета, а облупившийся лак на ногтях — алого. Покупательнице она обрадовалась, но отговаривать ту от похода внутрь не стала. Наташа выбежала из пропахшего помещения почти сразу же — от стойкого запаха подташнивало.

— Вот я и говорю, — ворчливо завела тетя Люба, — невозможно там сидеть. Холодильник починить никто не может! Безрукие все! Одна я рукастая, что ль?! Тьфу, надоели хуже горькой редьки. По морде бы им всем настучать… Натусик, чего пришла-то? Явно не потрындеть со старухой.

Тетя Люба кокетливо поправила сбившийся фартук.

— Мне б шампунь купить, — и из женской солидарности добавила: — Какая ж вы старуха?

— Вот я и говорю: молодуха я! А что ж тогда мужчины вслед за мной штабелями не ложатся? Вот у тебя есть мальчик? У моей подружки Ольги дочь с мальчишкой городским встречается, ну он и говорит ей…

Прошло около пяти минут, и Наташа знала все свежие сплетни. Кто, где, как и почему – от зоркого ока тети Любы не укрылось ничего важного.

— Ох! — Тетя Люба постучала пальцем по виску. — Совсем ополоумела. Ты ж за товаром. Шампунь, говоришь? А тебе какой: есть импортные, от них волосы, говорят, шелковистые; или наши — дешево да сердито? Ты поосторожнее бы: тут Ирка одним помылась, так у нее все космы и поотпадали! Вот и доверяй рекламе. Я недавно вычитала, что…

— Любой, — не привередничая, перебила Наташа. — Но если есть, то тот… с мятным ароматом. В зеленом флакончике.

— Погоди, так ты ж вроде недавно его брала? — Продавщица сверилась со списком в тетрадке, которую достала из широкого кармана в фартуке. — Ну да, месяц назад.

— Кончился, — почему-то смутилась Наташа.

— Конечно, у тебя-то копна вона какая… Надо ухаживать. Не то, что я — три волосинки, повязанные бантиком. Им уже ничего не страшно. Да я и мою их мылом. А что такого? Всяко дешевле получается. Вот были б твои: длиннющие; как на солнце выйдешь — медные аж, — может, и рыцарь прискакал уже. Как думаешь?

Она тряхнула выбеленными кудрями, а Наташа принялась теребить рыжую прядь. Не привыкла она к вниманию от чужих людей, считала, что хвалить стоит только за дело.

— Наверное, — все-таки ответила она и неожиданно вспомнила: — А можно еще и две расчески? У вас там лежали с камушками.