Нас не существует

Часть 2. Глава 2. Кир

Бабушка долго не отпускала Наташу и расспросила её обо всем на свете. Дедушка молча обедал — у него с внучкой была особая связь, не нуждающаяся в словах. Наташа чувствовала себя легко и уютно, когда дед рядом.

— А с другом уже договорилась встретиться? — полюбопытствовала Раиса Петровна, кладя в чай лимонную дольку. — С этим… Кирилл, по-моему.

Дедушка вздохнул. Он помнил просьбу Наташи: если Кир объявится — сразу сообщить ей. Но тот не показался ни разу, даже мельком. Вскоре Наташа перестала надеяться, а однажды попросила не напоминать больше о Кире.

— Не-а, — коротко ответила девочка, — не удалось… созвониться.

Раиса Петровна не огорчилась. Разумеется, ей же Кир не нравился. Опасный мальчишка, впутывающий маленькую девочку в неприятности — вот кто он для бабушки.

В общем, под конец обеда хорошее настроение испарилось. Наташа вернулась к себе и собиралась продолжить дневник, но увидела на листе хоровод из чернильных клякс. Раскрученная ручка и сломанный надвое стержень лежали рядом.

— Лютый! — ахнула Наташа, улыбаясь во весь рот.

Зачинщик беспорядка взгромоздился на чемодан и, расстегнув молнию, нагло шуровал внутри. Снаружи торчали одни ноги в неаккуратно сшитых из половой тряпки штанах. После слов Наташи домовой высунулся наружу.

— Не вопи, женщина. И вообще, где цветы и фанфары в честь моего появления?

— Тебе мало меня? — фыркнула девочка.

— Совсем обнаглела! — Лютый, картинно всплеснув руками, добавил: — Мне это по вкусу. Долой тихоню-Наташенька, да здравствует новая Наташка! Я бы даже сказал: Наташенция.

Наташа, недолго думая, плюхнулась на коленки и протянула ладонь. Домовой по-деловому пожал её своей крошечной. Лютый привлекал своей вредностью. Никакого сюсюканья, жеманства и лести. Речами не разбрасывался, но коль обещал помочь — слово держал. По зову являлся редко (немудрено, что не отреагировал на вчерашние просьбы показаться), зато когда его не ждешь — тут как тут.

Его лысая макушка за два года обросла рыжеватым пушком. Кожаная куртка для Кена, украденная у Наташи, окончательно прорвалась.

Им и обсуждать-то было нечего, так, наговорили друг другу гадостей и разошлись. Тогда девочка достала из чемодана подарок для домового — новую куртку, брюки, джинсы и два пуловера. Одежка была куплена в кукольном отделе, и продавщица пораженно смотрела на взрослую Наташу, которая с горящим взглядом подбирала наряд.

Спустя полчаса позвонила мама, Наташа бодро отрапортовала: жива-здорова, добралась без происшествий. После заглянул Димка, как всегда — через окно.

— В честь тебя организуем сабантуй, — оповестил он. — Соберутся наши. Согласна?

Наташе прекрасно жилось без друзей Димы, но и отказать она не могла. Договорились на завтра, возле озера.

Димка пообещал продемонстрировать мопед во всей красе.

— Довезу тебя туда с ветерком! Не машина — зверь. А как в повороты входит! Закачаешься!

— Ира не разобидится, что ты меня катаешь? — чуть ехидно спросила Наташа.

— С чего ей? — не понял Димка. — Отношения — это здорово, но мы общались задолго до её появления.

Мысленно Наташа благодарила его за то, что, несмотря на разногласия и ссоры, они остались хорошими друзьями. Когда Дима ушел, она, разморенная дорогой и свежим воздухом, уснула и продрыхла до самого вечера.

Разбудило её легкое прикосновение к щеке. Наташа приоткрыла один глаз и заметила на подушке сложенный вдвое лист. Сон моментально слетел. Девочка взяла лист, повертела в пальцах, пытаясь понять, кто подложил. Окно хоть и открыто, но с Димкой они пообщались, и если он захочет что-то сказать — передаст через бабушку. Той или дедушке точно не до бумажных посланий. Остается проказник-домовой.

Наташа развернула записку, ожидая увидеть там что угодно. Хоть оскорбительный стишок, хоть кляксу, хоть каракули. Но на листке чем-то черным и толстым, наверное, угольком — очень уж смазаны буквы, — было написано всего семь слов.

«Приходи, если сможешь, к больнице. Очень прошу. Кир».

Почерк скачущий, буквы неровные, чисто мальчишеские. Но почему он не сказал сам? Смущается? Или оставил записку, чтобы не будить Наташу? Или… Вообще не он написал?

— Дождалась весточки? — язвительно раздалось сбоку.

Лютый восседал на столе, где поедал клубничину размером с половину своей головы. Одет он был в новый, некогда светло-бежевый свитер, уже замызганный на животе.

— Кто её принес?

Голос дрогнул.

— Сам допер, — домовой похлопал клубничину по боку.

— Я про письмо.

— Дык я, — он стукнул себя замызганной соком рукой в грудь. — Кто ж ещё такой геройский и замечательный?

— От… Кира?

— Нет, от Пети, который подписался Киром. — Лютый скорчил недовольную мину. — Не собираешься идти — так и скажи. Я ему передам.

Но Наташа покачала головой. Куда она денется. Заодно поинтересуется, где Кир пропадал столько времени и почему внезапно объявился.

На сборы потратила немало. Одежды-то набрала целый шкаф, но выбор угнетал. Раньше, получается, было легче: три футболки, две пары джинсов — не ошибешься. А тут целый ритуал: пока верх подберешь, затем низ, согласуешь, примеришь, переоденешься. Там прическа не понравится, макияж смажется, пятнышко обнаружится. И так по кругу.