Нас не существует

Часть 2. Глава 5. Будет больно

С самого утра бабушка наряжалась. Нет, она всегда ходила чистенькая и аккуратненькая, ресницы подкрашивала тушью, в густую косу вплетала ленту, но сейчас именно наряжалась. То ей эта юбка по нраву не пришлась, то та. Примерила одни бусы, наверх нацепила вторые, янтарные, крупные. Придирчиво осмотрелась в зеркале, поправила белую в черный горошек блузку.

Наташа залюбовалась бабушкой, но тут же её осенило нехорошее предчувствие. Куда она идет?

Раиса Петровна помахала внучке бусами:

— Какие лучше?

— Вторые, — ткнула в янтарь Наташа. — А ты далеко?

— На рынок. — На щеках бабушки заиграл алый румянец. — Прогуляюсь, продуктов прикуплю. Нынче привоз. Клубнички взять?

Ага, всё сходится. Евгеньич наверняка поджидает бабушку где-то на рынке, готовый нести сумки и катать на тракторе. Наташу накрыла дикая обида за дедушку. Он ради бабушки старается, а она…

— Ничего не хочу! — разозлилась девочка.

— Ну и не хоти, — Раиса Петровна приподняла левую бровь. — Ты чего буянишь, ребенок?

— Я не ребенок! А ты бы разобралась со своими… — она запнулась; не учить же умудренную опытом бабушку жизни, — проблемами.

— Какими проблемами? — бабушка вновь глянула в зеркало. — Помада смазалась?

Наташа пробубнила что-то глупое и убежала, пока бабушка не расколола её.

Дедушка курил на крыльце. Завидев внучку, он выпустил колечко дыма, которое растаяло в сантиметре от Наташиного носа. Дым этот дурно вонял, и девочка закашлялась.

— Здравствуй, соня. — Дед потрепал её по челке.

Наташа скорчила гримасу, но не отстранилась.

— Дедуль, — шепнула она, — а ты в курсе, что бабушка намылилась куда-то?

— В курсе, — кивнул дедушка. — Я её специально караулю, следить пойду. Она из дома выйдет, а я чуть поодаль. Здорово придумал?

— Угу. Калитку смажь, она жутко скрипит, — хихикнула Наташа.

— Не новость, — дед повел плечом. — Вчера слышал, как ты вернулась.

Её рассекретили! Девочка опустила глаза в пол, спешно придумывая оправдание, но дедушка был настроен добродушно. Он убрал зажигалку в карман клетчатой рубашки, потянулся и подмигнул.

— Гуляй на здоровье, только Раю не заставляй волноваться. Я-то понимаю, вам, молодым, любо под звездами миловаться, а она старой закалки, кавалеру твоему всыплет по первое число.

Звезды и кавалеры были так же далеки от Наташи, как она — от луны. За ней изредка ухаживали; один напористый одноклассник дарил шоколадные конфеты и порывался проводить до парадной, но Наташа почему-то всякий раз сравнивала его с… Киром. Она недоумевала, почему. Кир всего-то хороший друг, да и не её типажа. Слишком светловолосый, худенький… был. Но когда улыбался одноклассник, Наташа вспоминала ухмылку Кира; когда тот шутил — его подколки; когда намеревался куда-то отвести — чудные приключения, пережитые тем летом. И то, как Кир стер слезинку с её щеки на платформе у электрички. И как обещал показать ей много нового в следующий раз. Обманул, не показал!

Она пообещала быть пай-девочкой и побежала в магазин за шампунем, который забыла привезти из дома.

Тетя Люба, облокотившись на стойку, как обычно зачитывалась любовными романами. Книжка была потрепанная, с выцветшей обложкой и разваливающимся переплетом, но продавщицу это не смущало. Она закусила губу и вздохнула так трагично, что Наташа не удержалась от смешка.

— Ничего себе! — Тетя Люба всплеснула руками с ярко-зелеными ногтями. — Кто привалил в наш клоповник! Сама Натуся.

— Вы чего, я ж не знаменитость какая, — потупилась Наташа, мельком разглядывая продавщицу.

Та ничуть не изменилась: волосы мелировала до бумажно-белого, глаза подводила синим, а на футболке красовалась надпись «Не твоя». Она смотрелась чудаковато, что не мешало ей слыть главной обольстительницей в Камелево. Правда, как убеждала бабушка, мужчины-то к ней липли, а вот ей они даром не сдались. Она ждала принца.

К сожалению, принцы редко заходят в крошечные деревенские магазины.

— Ага, не знаменитость. Заливай больше. — Тетя Люба выдула огромный розовый пузырь из жевательной резинки. — Тысячу лет где-то ошивалась, а тут заявилась. Расфуфыренная, на шпильках, в платье дорогущем.

Шпилькой недоразумение в четыре сантиметра Наташа бы не обозвала, да и платье было куплено на распродаже, но на всякий случай девочка покраснела. Продавщица бурчала беззлобно, скорее — по привычке.

— Ладно, — остыла она, загнула листок в книжке, — чего надобно?

— Да мне б шампунь.

Наташа осмотрела ассортимент полок. Негусто. В городе она пользовалась иностранным шампунем-кондиционером с непроизносимым названием, но тут не до роскоши, главное, чтоб отмывал жир с волос.

— Попрошу конкретнее, — виляя бедрами, тетя Люба добралась до стеллажа с косметикой. — Чего душа жаждет? Есть травяной, есть крапивный, есть на молоке козьем. О, давай пятилитровую бутыль подгоню? Дешевле получится. Наши им только и мажутся, удобно ж. И мыла не нужно — намылился весь и обсыхаешь. Ну, решилась?

Бутыль Наташа определенно не хотела. Она уже приметила любимый деревенский шампунь: в зеленом флаконе, пахнущий мятой. Попросила его и взяла так бережно, точно драгоценность. Каких-то два года назад она пользовалась им, а потом почему-то прекратила, вырвала из себя кусочек прошлой жизни.

— А с парнями как? — Глаза тети Любы загорелись искрами предвкушения. — Вона какая вымахала, настоящая красотка. Небось городские парни пачками ложатся у ног? Вот бы мне так!