Нас не существует

Часть 2. Глава 8. Пожар

Солнце опускалось за горизонт. На земле его остатки расплывались желтоватыми пятнами-точечками. Ребята разомлели от купания и тепла. И когда похолодало, встал вопрос, из чего растопить костер. Хворост-то добыть легко, но необходимо полено-другое, чтобы поддерживать пламя. Далеко идти никто не захотел.

— Давайте возьмем поблизости, — зевнул Димка, поворачиваясь на бок. — Вон, чем не ветки для растопки? Возьмите пилу.

Наташа сообразить не успела, как оказалась с широко расставленными руками напротив Кириного дуба.

— Нет, — жестко сказала она.

— Почему? — удивился Вано. — Димон же не спилить его подчистую предлагает, а отпилить нижние ветки. Мы так всегда делаем.

— Нет! — грубее.

Ира покрутила пальцем у виска. А Наташа практически прижалась к дереву, не позволяя приблизиться к нему ближе чем на метр. Она напомнила самой себе разъяренную кошку, у которой пытаются отобрать новорожденных котят. За тем исключением, что никакая она не кошка, а Кир –не детеныш.

— Если вы оторвете хоть одну ветку, — шипела она, делая мелкие шажки назад, — я… я…

— Что ты? — встряла Смелова. — Перестанешь с нами общаться? Валяй, мы не расстроимся. Честное слово, клянусь всем, что у меня есть. Ты ж неадекватная — покусаешь нас ещё, когда сорвем цветочек какой-нибудь убогий.

— Ира! — одернул её Дима.

— А что? – та не унималась. — Или, может, сбежишь? Так тоже нестрашно, переживем. Вали уже куда-нибудь. Весь день ноешь, раздражаешь безумно.

За перепалкой наблюдали с немым любопытством. Вано нахмурил брови, но остался в стороне от скандалов. А ведь мог бы и защитить… Чей он парень, в конце концов?

— Ира, заткнись! — не выдержал Дима, отсаживаясь от Смеловой. — Не хочет она, чтоб вы трогали это дерево? В чем проблема? Слабо найти другое? Я сам схожу.

Наташа осталась в гнетущей тишине. Да, она смотрелась глупо. Да, защищать дерево — странно. Показалось, что нижняя ветка чуть коснулась её плеча, ободряя и поддерживая, но девочка смахнула наваждение.

Когда Димка вернулся, ребята начали выбирать место для костра. Единственное хорошее расположение, рядом с поваленным бревном, оказалось на расстоянии полуметра от палатки Наташи.

— Не стоит разжигать так близко, — рассуждал Дима. — Вдруг что? Сегодня ветрено.

— А где тогда, у края бревна? — Вано отмахнулся. — Не боись за технику пожарной безопасности или как там её. Мы так миллион раз делали. Если нам двигать палатку Наташки — придется передвинуть все. Лишняя нервотрепка. Я Наташку в обиду не дам и сгореть не позволю.

— Сомнительное утверждение, — не унимался Дима, разглядывая округу.

— Ага, по той самой технике, нас в колледже учили, разжигать в лесу вообще ничего нельзя, — сказал Игорь. — Когда нас останавливали такие пустяки?

— Ну не в тридцати сантиметрах же! А если уголь вылетит и прожжет ткань?

— Забейте. — Наташа застыдилась, что из-за нее постоянно возникают разлады.

И ребята забили, хотя Димка долго ворчал и обдумывал, как бы быстренько переместить палатку. Дальше слов он не сдвинулся.

Пикник не заладился. Как ни пытался Вано рассмешить товарищей байками о спортивном зале — улыбались скорее ради необходимости. Как ни приплясывали братья-близнецы, дурачась и хохоча — видна была наигранность их движений. Как ни заводил Димка непринужденной беседы — разговор получался односложным и бессмысленным. Первым сдался Сема:

— Слухайте, а может, ну его? Пойдемте обратно? Чего с комарьем дрыхнуть — нас же сожрут. А в деревне москитные сетки и прочие радости жизни.

Для естественности он стукнул себя по щеке, на которую (это было видно даже в темноте) не село никакой мушки.

Игорь поддержал брата:

— Да и похолодало совсем. Замерзнем насмерть.

Но Смелова неожиданно воспротивилась.

— Вот делать мне нечего — пилить по глуши ночью. Я уйду отсюда утром.

Вот уж от кого не ожидали энтузиазма ночевать без удобств. Было решено ничего не менять и не складываться.

В какой-то миг скучных посиделок Наташе нестерпимо захотелось сесть, притулившись спиной к дубу, и слушать звуки леса. Она постоянно косилась на величественное дерево, словно ждала осуждения или наоборот молчаливого согласия. Но так и не смогла пересилить себя, сделать шаг, опереться затылком.

— Почему тебе так важно это дерево? — Дима, наблюдающий за ней, ткнул на дуб. — Оно же ничем не отличается от миллиона других. И к ним ты вроде не питаешь особых чувств. А это?..

— Оно особенное.

— У тебя с ним что-то связано?

— Да, друг.

— Друг? — Дима задумался, почесал затылок. — Ты же тут ни с кем не общалась, кроме меня. А, постой! Этот, как его… Мы его в больнице встретили, а вы потом ночами по лесам бродили.

Он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить.

— Кир, — сглотнув, подсказала Наташа.

— Кир, точно! И как он? Славно мы тогда начистили физиономии друг дружке. Я б с ним пообщался в мирной обстановке. Передавай ему привет, ну, и к нам приглашай как-нибудь. Думаю, теперь мы подружимся. Он вроде чокнутый малость, не? Здесь таких любят!

— Он уехал навсегда отсюда, — нашлась Наташа, опять посмотрев на дуб.

«Но находится в двух метрах от меня», — додумала она, погладив траву.

— Жаль.

— Угу.

Дима не нашел, что ответить, пересел обратно к Ире.

А ночь никак не заканчивалась. Она будто специально длилась вечно, растекалась теплым воздухом по не скрытой под футболкой шее, ключицам, рукам. От костерка исходил жар. Девочка сидела, выставив руки. Вано несколько раз подсаживался, но скучал от тишины и уходил к мальчишкам.