Нас не существует

Часть 2. Глава 13. Друзья и враги

Димка заявился в гости следующим утром. Через дверь, что означало: Наташу он до сих пор не простил и демонстрирует ей свою обиду. А чего тогда пришел, с какой целью? Когда девочка вышла на кухню, то увидела, как бывший друг переговаривается с папой, а тот попивает чай из фарфоровой кружки. Неужели бабушка доверила ему советский сервиз каких-то там пятидесятых годов, жутко редкий и ценный, который берегла как зеницу ока? Небывалое дело!

- Утро доброе, растрепа, - беззлобно сказал папа.

Наташа дотронулась до всклоченных волос, махнула рукой и, настороженно глядя на Димку, села на свободный стул. В её глазах застыл вопрос: что он тут делает. Решил помириться? Димка ухмыльнулся уголком губ:

- Уделишь мне две минутки?

- Ровно две.

- Ну и конспираторы! Как в фильме общаетесь.

Папа, смеясь, вышел из кухни. Они остались вдвоем.

— Что, деревья сажаешь? – Димка подковырнул ногтем разрезанный кусочек скатерти. - Значит, сплетни про помешательство оказались правдой?

— Мы вроде всё обсудили.

— Ты извинилась в письме, - напомнил некогда лучший друг.

— Уже передумала. – Наташа посмотрела на круглые настенные часы. - У тебя осталось девяносто секунд.

— Нат, я готов помочь.

Она поморщилась. Чем помочь-то? Всё посажено, дальше ни от нее, ни от Димки ничегошеньки не зависит. Только от воли хранителей.

- Спасибо, не нуждаюсь. – Наташа даже не хотела его слушать. - Я ведь сумасшедшая, мне и так нормально.

Неужели он считал, что мог наговорить всяких гадостей, а потом преспокойно предлагать помощь? Да он только что практически назвал её чокнутой! Ну, спасибо!

- Ты знаешь, что Вано влюблен в Ирку? – вдруг спросил Димка.

В его голосе не было удивления или насмешки. Сказал, как говорят о какой-то незначительной мелочи. Странно, ведь Вано один из его друзей, а Смелова – его девушка. Почему он так безразличен?

- И мне что с того?

- Оказывается, он по ней лет пять сох втихаря. А недавно признался, и она дала ему задание… - Димка замялся. – В общем, если бы он влюбил тебя в себя… Тьфу, звучит как-то глупо… Если бы заставил тебя влюбиться… Нет, тоже не так. Ну, ты поняла меня? – Наташа прекрасно поняла и чуть подалась вперед. – А потом бросил, чтобы ты страдала… Короче, она бы согласилась быть с Вано. Только Ирка его обманула, потому что любит меня. Я её… простил.

Последняя фраза далась ему нелегко. Словно Димка сам не мог придумать достойного оправдания, зачем простил Иру. Наверное, в отношениях такое бывает частенько: непонятно почему ссорятся и непонятно почему мирятся.

А ведь Вано со Смеловой друг дружки стоят. Она преспокойно манипулирует парнями, а он безжалостно играет с чувствами других людей. А если бы Наташа действительно полюбила его? Что тогда? Фу, какая мерзость!

- Только я потребовал, чтобы она больше даже не подходила к тебе, – вновь заговорил Димка. – Тебя я в обиду никому не дам. Нат, давай опять станем друзьями? Ты одна всегда честна со мною…

Сдалась ему эта «дружба». Если бы отношения с Наташей представляли хоть маломальскую ценность, разве б Дима прощал Смелову? Неправильно как-то получается, игра в обе стороны. И Иру не обидел, и с Наташей дружить будет как прежде. Разве так бывает? Нет! Когда стараешься угодить двоим, делаешь несчастными всех.

Но, подумав, девочка согласилась попробовать заново (именно попробовать, а не дружить), разве что уточнила: помощь ей никакая не понадобится. Всё уже сделано. Димка обрадовался и этому тоже; наверное, он не особо хотел копаться в земле. Они с полчаса попили чай с вареньем под вялое молчание и редкие фразы ни о чем и разошлись по своим делам. Точнее – у Наташи дел не было, но она направилась в лес. Сначала заглянула к русалкам, да тех на озере не оказалось. Даже непривычно как-то, когда их нет. Подозрительно тихо. Вода спокойна, не шуршит камыш. Ни хохота, ни визга.

Подождав немного ради приличия (ну а вдруг у них неотложные дела), девочка забрела поглубже в чащу, где решила звать птицу Сирин. В деревне не поорешь в полный голос, а заросли скроют любой крик.

- Сирин! – вопила Наташа. – Сирин, покажись!!!

Она всматривалась в синее небо, щурилась и срывала связки.

- Сирин!!! – хрипела, когда голос сел. – Пожалуйста!!!

Наверное, до райских кущ крик не долетал. Или Сирин не любила громких звуков. Наташа попросила тихо-тихо, одними губами. И про себя проговорила, и на коленки встала. Но никто не появился. Только белка прошмыгнула перед самым носом. Да муравьи тащили на себе громадные веточки. Коричневый усатый жук взбирался по осиновому стволу. А одинокая девочка долго сидела в непроглядной чащобе, до которой с трудом пробираются солнечные лучи, и надеялась на чудо.

Видимо, её горе было недостаточно сильным. Кому-то гораздо хуже. А ей что? Руки-ноги целы, родители живы-здоровы. А Кир – дух, даже не человек. По нему не плачут, как сказал Лютый. Исчез и исчез, предназначение-то выполнил.

А на заново высаженной поляне разрастались кустики. На веточках проклюнулись первые изумрудные листочки. Дуб, величавый и гордый, пусть и малюсенький, стоял как начальник над подчиненными. Девочка погладила его.

• Обещай, что вырастишь, станешь красивым-красивым, и в тебя вселится какой-нибудь хранитель, - Наташа улыбнулась. – Я надеюсь на тебя.

…Ночью ей снился чудесный сон. Пели соловьи. Кружили громадные, с ладонь, стрекозы, перламутровые и жемчужные. Под босыми ногами шумел ручеек. А небо было такое ясное, словно нарисованное, а облака белоснежные как новая простыня. Наташа осознавала, что она спит. Что если удариться – больно не будет. Ущипнешь за локоть – не почувствуешь. Что можно взлететь, если очень захочется. И она полетела к молочным облакам, трогала их накрахмаленные бока, комкала как вату.