Нас не существует

Часть 2. Глава 16. Он не вернется

Отец отхлестал её ремнем. Наташа голосила, что она уже взрослая, а с взрослыми так не поступают - но её никто не услышал. Вырывалась, но папа был сильнее. Вообще-то мама никогда не одобряла рукоприкладства, но тогда молча наблюдала и никак не реагировала. Папа тоже не говорил, только лупил. А после запер, посоветовав подумать о своем поведении.

Садиться больно, лежать больно, ходить больно, но гораздо больнее оттого, что поплатилась ни за что. Подумать о поведении, ха! О каком? Она не сделала ничего плохого, никого не обидела! Несправедливо! Якобы за те часы, что Наташа пряталась в лесу, родители извелись, бабушка отпивалась валокордином. Они уже в полицию собирались звонить, но прибежал Димка. Тот увидел, куда идет девочка, проследил за ней – хорош друг! - и побежал ябедничать. Привел родителей на поляну, показал, где случился пожар, из-за которого Наташа стала сама не своя. Вот молодец! Попадись он ей…

Да вот отомстит она не скоро. С внешней стороны окна дедушка набил щеколду, чтоб неповадно было уходить без разрешения старших. Дверь в спальню заперла сама Наташа. Она объявила бойкот. Раз с ней не хотят общаться по-человечески, то и она не будет.

Ах да, о драке со Смеловой все тоже были в курсе. Тетя Люба, разумеется, проболталась. Более того, отец Иры наведался к бабушке с дедушкой, чтобы провести с ними какую-то «воспитательную беседу». Но потом на кухню, где проводилась эта беседа, зашел папа Наташи, не настроенный на воспитание. Девочке не сказали, о чем разговаривали отцы, но при упоминании Смелого-старшего папа лишь хмыкнул.

Её пока не увезли из деревни, но и не выпускали никуда. Мама на Наташу обиделась. А бабушка… бабушка смотрела как-то странно, будто знала что-то особенное.

Всю ночь и следующее утро девочка играла в молчанку и отказывалась есть. Вместо волос, убранных в дневник, на странице появилась надпись:

«Не страшны слова злейшего врага. Важна только настоящая дружба».

Почти всё. Малюсенький шажок разделял её от Кира. Но Наташа не представляла, где взять живую воду. И как выбраться наружу. Хоть подкоп рой, честное слово!

Днем, ближе к полудню, в комнату постучалась бабушка. Попросила впустить её, чтобы обсудить что-то важное. Наташа открыла дверь и, скрестив руки на груди, встала в позу. Дескать, я слушаю только потому, что у меня нет выбора. Наташа ощущала себя пленницей из средневековых романов. Совсем одна, в темнице, без надежды на спасение. Разве что вместо темницы спальня, а вместо злодея – родители.

— Глупышка, — Раиса Петровна говорила с нежностью, — не дуйся. Ты до сих пор не в городе только благодаря моей просьбе. Давай поговорим. Я присяду?

Она спрашивала как гость, а не хозяйка дома. Наташа кивнула, а сама уселась на подоконник. Бабушка приютилась на краешке смятой постели. Она пригладила одеяло, поправила подушку.

— Наташенька, что с тобою происходит? – спросила вкрадчиво.

Да почему все они заладили одно и то же? И Дима, и русалки, теперь вот бабушка. Ничего с ней не происходило. Ровным счетом ни-че-го!

— Со мной всё в порядке.

— Ты убежала от нас в лес и собиралась там делать что... жить? Дима рассказал мне про пожар и то, как серьезно ты его восприняла. – Раиса Петровна устало прикрыла веки. – Мы видели высаженные тобою саженцы. Это громадный труд, маленькая моя. Ты себя чуть не угробила, но ради чего?

Они помолчали, думая о своем.

- Дима  рассказал кое-что ещё, - первой заговорила бабушка.

Наташа притворилась, будто ей не интересно. Перевела взгляд на ногти и долго осматривала их.

— Он следил за тобой целый день. – Голос бабушки стал строже. – И увидел нечто необычное… Я не знаю, верить ли ему. Нет, я не могу верить ему!

Она ударила ладонью по колену, словно пресекая любую возможность поверить.

— Он видел белокурую девочку, — подсказала Наташа с грустной улыбкой, — которая вылезла из болота и чуть не утянула меня туда?

Раиса Петровна зажала рот ладонью.

— Значит, он…

Она молчала. Наташа глупо ухмылялась. Её тайна, самая великая и секретная, оказалась раскрыта. Димка вытянул подругу, когда та чуть не захлебнулась, но не объяснился, а убежал к родителям. И всё выдал бабушке. Или не одной ей? Вдруг вся деревня во главе с Ирой Смеловой не сегодня-завтра пойдут искать кикимор в болотах?

Почему-то Наташе не было страшно. Хранители не позволят чужаку узнать что-то лишнее.

— Натусь, объясни мне, — бабушка побледнела. — Думаешь, я не поверю? Я за свой век многое повидала.

— Но не кикимор, — невесело фыркнула Наташа.

— Не их, — согласилась Раиса Петровна, постучав ногтями по изголовью кровати. — Но и без того странностей хватало. Я тебе историю одну расскажу, частенько о ней думаю и никак придумать не могу отгадку. В девяностые у нас накопления были, мы решили квартирку вам с мамой купить попросторнее. Порадовать, так сказать. О деньгах не переживали, думали, на хозяйстве протянем. Сделку оформили, вас вселили в голые стены. Ну, думаем, на жизнь хватает. Были деньги да сплыли, кризис грянул. Так вот, денег — ни копейки. Зима, своих запасов тоже почти не осталось, в долги влезли по самые уши. Вы ещё в городе голодные. Я не представляла, что делать. Решили с дедом дом продавать да переезжать к вам. А тут захожу на кухню. Глядь! А на столе толстенная золотая цепь лежит. Явно не наша, и гости к нам не хаживали. Я, конечно, по соседям походила, Борю поспрашивала. Все головами мотают. Кто-то пытался прикарманить цепочку себе, но описать её не сумел. В общем, принесла я находку в ювелирный магазин на осмотр, а мне там цену назвали! Ба! Я сроду не думала, что такие деньжищи можно за украшение отдать. В общем, сдала в ломбард, мы с долгами расплатились. А через неделю или несколько… В общем, вторая лежит. Тут у меня совсем глаза на лоб полезли. Её я тоже сдала, вам выслала денежек, даже осталось немножко на черный день. Чем это назвать, если не чудом?