Наш любимый гербарий

Глава 10. Слухами земля полнится

   Повисла странная немая сцена. Волна всеобщего удивления быстро спала, оставив после себя атмосферу непонимания и неловкости. Жутко сконфуженная, я соскочила с рук Ромы и принялась активно разглаживать складки на своей одежде. Ромашка стал увлечённо копаться в бумагах на своём столе, всем своим видом показывая, насколько он погружён в работу. Петрищенко стояла, сложив руки на груди и нервно потаптывая ногой.

   – И как это, простите, понимать?! – внезапно взорвалась она.

   – Послушайте…

   Жалкая попытка Ромы вставить слово была задушена в зародыше.

   – Это вопиющая некомпетентность, Роман Игоревич! Вам известно, что устав ЭйГМУ не приемлет подобные… аморальные отношения!

   Её словно бы задели за живое. От Петрищенко веяло мрачной яростью, и я даже отступила от неё на пару шагов, вогнав себя в угол.

   – От всей этой ситуации дурно попахивает харрасментом, знаете ли! – продолжала преподавательница. – Может, вам самому так не кажется, но у бедной девочки просто выхода не остаётся, как соглашаться на связь с вами!

   – Но… – снова попытался Рома, однако был проигнорирован. Он выглядел очень напряжённым.

   – Вы давите на неё своим положением, неужели не понимаете? Сколько ей, двадцать? Беззащитная, молодая студентка – и вы, преподаватель, завкафедрой, авторитет! Это ненормально, Роман Игоревич. В этой ситуации девочка явно жертва, а вы своими действиями…

   – Но я не жертва! – встряла я. Петрищенко, осекшись, перевела взгляд на меня. – Послушайте, вы просто не знаете всю ситуацию! Мы начали встречаться задолго до того, как оказались в одном университете. Что нам было делать?

   – Расстаться, – жёстко отрезала она. – Университет однозначно запрещает подобные связи, и вы, Роман Игоревич, об этом знали. Возможно, держи вы оба себя в штанах, хотя бы в стенах ЭйГМУ, не возникло бы вообще такой ситуации. А теперь я буду вынуждена сообщить, куда требуется.

   – Пожалуйста, не надо никуда сообщать, мы ведь ничего плохого не сделали… Рома, ну скажи что-нибудь!

   Рома молчал. Он откинулся на спинку стула, сложив руки замочком, и просто смотрел на Петрищенко, ожидая её окончательного решения. Он пытался казаться спокойным и собранным, но я видела, как сильно он напряжён.

   – Василиса, – обратилась ко мне преподша. – На выход. А с вами, – вернулась она к Ромашке, пока я шла к двери, – мы обсудим аралию маньчжурскую.

   Сидя на паре Ячменьковой, я нервно мяла в руке какую-то бумажку. Чужие ответы я слушала краем уха, едва ли уделяя хоть какое-то внимание химии. Периодически я доставала телефон, но ответа от Ромы на моё сообщение так и не было. Наверняка он просто занят. Петрищенко ведь лапочка, навряд ли она действительно донесет в деканат на Ромашку.

   – А вы слышали про Романа? – шепнул Киря, оборачиваясь к нам. – Говорят, его на ковёр к декану вызвали.

   Я нервно облизнула пересохшие губы.

   – А за что? – поинтересовалась я. Киря пожал плечами.

   – Пока не знаю. Но в беседах ходят слухи про «неподобающее поведение», представляете?

   – Помолчи, Кирюша, – попросила я. В голове роились сотни мыслей. – Не знала, что ты такой сплетник.

   – Позвольте представиться, сарафанное радио, – рассмеялся Киря. За что тут же заработал замечание от Ячменьковой. И поделом.

   Рому там сейчас отчитывают. Что ему может грозить? Лишение премии, дисциплинарное взыскание? А вдруг его уволят из-за меня?..

   Я подняла руку и сразу вскочила на ноги.

   – Можно выйти?

   Следом за мной по университетским коридорам бежало эхо. Халат развевался за спиной, будто плащ супергероя, только вот во всей этой ситуации я была, скорее, злодеем. Я даже не заметила, как пролетела два лестничных пролёта наверх, в деканат.

   Я остановилась перед дверью декана фармфака, чтобы отдышаться, и прислушалась. Слышно было плохо, но я могла различить голос Ромы. Они явно о чём-то спорили, только вот разобрать отдельные слова было сложно. Вдруг я услышала отчётливое: «Уволю». Это слово будто бы молнией прошило мозг. И в следующий миг я, не думая о последствиях, ворвалась в кабинет.

   – Это всё я! Рома… Роман Игоревич ни в чём не виноват!

   – Вася? – удивлённо пробормотал Ромашка. Парень стоял перед широким столом, за которым восседал декан. Он нахмурился.

   – Шелест, если не ошибаюсь. Вы разве не должны быть на паре? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес декан.

   – Нет!.. Да? Не важно! Но его нельзя увольнять, понимаете? Не было никакого «неподобающего поведения», всё очень, очень подобающе!

   Я уже и сама не понимала, что несу. У меня было так много мыслей, столько отличных аргументов и слов, которые должны были быть услышаны, но, когда я пыталась произнести их вслух, выходила какая-то несуразная хрень.

   – Успокойтесь, Василиса Андреевна, никто вашего… бойфренда, – декан хохотнул, – не увольняет. Однако решать, что подобающе, а что нет, не вам. Возвращайтесь на занятие.

   – Но… что ему будет?

   Рома на меня шикнул и кивнул на дверь, многозначительно поигрывая бровями.

   – Да ничего не будет, ни-че-го! – всплеснул руками декан. Я его явно уже раздражала. – Выговор, предупреждение. И запрет продолжать подобные отношения.

   – Запрет?!

   – Извините, – вздохнул Рома и, крепко схватив меня за плечи, выпроводил вон из кабинета.

   Дверь захлопнулась, и по пустому коридору разлетелось эхо.

   Прокрутив ещё раз в памяти диалог с деканом, я хмыкнула, впечатлённая собственной смелостью. Увы, декан знает мою фамилию, так что, возможно, зря я пыталась ему противостоять. Впрочем, главное, чтоб проблем не было у Ромашки.

   Вернувшись на пару, я прибилась к группке ребят, занятых лабораторной, и теперь работала ручной держалкой пробирок с реактивами. Одной рукой я удерживала три узкие пробирки, а другой печатала сообщения Ромке.