Наш любимый гербарий

Глава 11. В горе и в радости

   – Допустим, но для фруктов есть нижняя полка! – возразил Рома.

   Мы остановились довольно далеко от университетской стоянки, и стоило бы уже выйти из машины, чтобы не опоздать на нашу общую пару. Но для Ромы было важнее сейчас обсудить то, как я нарушила правильное расположение продуктов и почему это плохо. Всю поездку от квартиры до универа он пилил меня из-за холодильника.

   – Ладно. – Я вздохнула и, чмокнув Рому в щёку, пообещала: – Больше никаких груш за пределами нижней полки ты не увидишь.

   – Спасибо. Всё, иди, увидимся на месте.

   Я обогнула здание универа по дуге, как если бы я шла от общежития. Наша конспирация вышла на новый уровень. 

   Перед опросом Рома раздал задания для лабораторной работы, и нам с Таней досталась самая долгая часть. Мы включили водяную баню и, пока она нагревалась, решили поиграть в крестики-нолики прямо у препода под носом. Я справедливо считала, что, раз уж мы получили задание, то с нас взятки гладки и никакого опроса для нас быть не может. Рома считал иначе.

   – А сейчас поговорим о заготовке и сушке софоры японской. И расскажет нам об этом…

   Он даже не сделал вид, что выбирает жертву в журнале, а просто взглянул на меня с превосходством и закончил:

   – Василёк.

   Я уже собиралась открыть рот и начать шоу импровизация, но тут до меня дошло. До него, видимо, тоже. Глаза его забегали в поисках выхода из тупейшей ситуации.

   – Ой дура-ак… – одними губами произнесла я.

   – Гхм, василёк мы сегодня не рассматриваем, – неуклюже выкрутился Рома. – Да. Софора. Японская. Татьяна Юрьевна нам всё о ней расскажет.

   Явно смущённый и жутко сконфуженный, он слушал ответ Тани, позволяя ей скорее читать с телефона, чем пересказывать лекцию. Он даже покраснел, и я, судя по горячим щекам, тоже.

   Дебилушка.

   Декабрь быстро вошёл в свои права. Снегопады и метели, кажется, вообще не прекращались, и с каждым днём становилось всё холоднее. Наконец-то будет нормальный, снежный новый год.

   В универе всё ещё шептались по углам, хотя сплетники и подуспокоились со временем. Петрищенко и Рома стали главным ОТП фармфака. Ромашка не давал студентам понять, что его это как-то задевает. Но он постоянно чувствовал себя под прицелом чужих взглядов, и я видела, что ему нелегко. Даже у меня была мания преследования, хотя моё имя так нигде и не всплыло. Мне часто казалось, что каждый прохожий провожает меня взглядом. Даже представить трудно, что чувствует сам Рома.

   Переступая через сугробы, мы с ним пробирались к подъезду. Нам пришлось припарковаться дальше обычного и отправиться на увлекательное путешествие через заснеженную детскую площадку. Потакая внезапному порыву, я, поправив рюкзак на плече, собрала снег с попавшейся на пути скамейки и слепила снежок. Взвесив его в руке, я прицелилась в Рому.

   – Я объявляю войну! – крикнула я. Снежок разбился о спину парня, оставив после себя белый след.

   – Эй! Ты что делаешь? – возмутился он.

   – Объявляю войну, – повторила я и взяла ещё снега.

   – Вась, хватит дурачиться, пошли домой.

   – Ой, посмотрите на эту важную пысу! Не пристало столь высокой особе опускаться до забав простых смертных, да?

   – Ты серьёзно?.. – Рома с сомнением посмотрел на меня. Я погрозила снежком. – Бросаешь вызов мне?

   – О, да! Прости, перчатку кидать не буду, она мне ещё понадобится. Сейчас я собью с тебя спесь!

   – Ты об этом пожалеешь, – пообещал он. – Всем известно, что я лучший бросатель снежков в королевстве!

   Рома снял свою сумку и поставил её на снег. Я поправила на голове шапку, встала в стойку и, размахнувшись, запустила снежок с громким боевым кличем. Рома увернулся и бросил снаряд в ответ.

   Укрывшись каждый за своим сугробом, как за баррикадами, мы начали перестрелку. Я вскрикнула от неожиданности, когда Ромин снежок разбился о моё плечо, и весело рассмеялась. Раззадоренная, я выпустила ответный залп. Эту ожесточённую битву пришлось прервать, чтобы женщина в пуховике и с пакетом из продуктового смогла пройти по нашему полю боя. Она на ходу оценила нас с Ромой взглядом и насмешливо фыркнула. Очень захотелось пульнуть в неё снежком, но я сдержалась.

   Стоило женщине отойти на безопасное расстояние, как на меня посыпался целый град снарядов. Рома, в отличие от меня, времени зря не терял, и за передышку успел наделать кучу снежков про запас. Отбиваться было нечем, но у меня был козырь в рукаве.

   Умышленно словив шапкой один из снежков, я громко айкнула и закрыла лицо руками. Так я стояла, шипя от несуществующей боли, пока обеспокоенный Ромашка не подбежал ко мне.

   – Ты в порядке? – взволнованно спросил он. – Прости, дай посмотрю?

   Я хитро взглянула на него сквозь пальцы и резко толкнула парня вбок, подставив подножку. Не ожидавший такой подставы, он упал в сугроб, а я уселась сверху и победно воздела в воздух кулак.

   – Враг повержен! – объявила я. Из-за спины раздались хлипкие аплодисменты. Обернувшись, я обнаружила двух младшеклассников. А я и не знала, что у нашей игры были зрители.

   Я отвлеклась, и Рома не преминул этим воспользоваться. Я даже не успела ничего сообразить, как вдруг сама оказалась на спине. Ромашка, упершись руками в снег по обе стороны от моей головы, нависал сверху и широко улыбался.

   – Ты сжульничала!

   – Возможно. А сейчас сжульничаю ещё раз.

   Я притянула его к себе за ворот пальто, чтобы получить поцелуй, и Ромашка ответил. Дети на фоне крикнули «Фу!» и, смеясь, куда-то убежали. Рома слегка отстранился.

   – Ты только что положила снежок мне в карман?

   – Да.

   – Зачем?

   – Может, ты и победил в этой войне, но это ещё не конец! – пафосно возвестила я. – Берегись Сопротивления, бросатель снежков. Восстание неизбежно!

   – Ну-ну. Попробуй, восстань, – предложил Рома, всё ещё прижимая меня к земле.