Наш малыш соединит нас

Глава 13. Лучший подарок

– У вас небольшое перенапряжение, ничего страшного, – произносит мужчина за сорок с густыми усами.

– Что значит перенапряжение? – переспрашивает Григорий Викторович, поднимаясь с дивана в гостиной, вокруг которого мы стоим. – Мне не сто лет, я ещё полон сил!

– Вам почти пятьдесят, Григорий Викторович. Ваш организм дал сбой, и это повторится, если не принять меры.

Все это очень странно, не находите? Общение с Архиповыми, которые показались мне не очень дружелюбно настроенными к семье, кроме Дана, какие-то вложения, акции и перенапряжение Григория Викторовича. Вся эта ситуация наводит на не самые приятные мысли, порой даже удручающие.

Я всеми силами сочувствую мужчине, правда. Печально видеть сильного и строгого человека таким уязвимым, слабым. Он чем-то напоминает мне Дана, который лежал в больнице с аппаратом Илизарова на ноге и был готов распрощаться с прекрасным существованием на земле.

Однако Григорий Викторович не из тех, кто сдаётся сразу.

– Если бы вы не ушли, все было бы в порядке! – подаёт голос мама, яростно глядя на… Почему на меня? Что я сделала не так? Зачем смотреть на меня серебристыми глазами, полными ярости? – Не будьте такими безответственными.

– Почему безответственными? – встревает Дан. Только после этого выражение лица мамы меняется на более добродушное. – Я четко выразил свою позицию касательно винодельни.

– Черт возьми, ты понимаешь, что Архиповы не вложат в наш бизнес средства, если ты не будешь им управлять?! – выкрикивает внезапно Григорий Викторович. Впервые в жизни слышу, как он кричит, злится, как венка на лбу надувается, искажая его лицо, и как краснеет кожа до самой шеи.

Становится не по себе от этой ситуации. Веселье моментально выветривается. Точнее, оно исчезло, когда мы переступили порог дома, а сейчас от него не осталось и следа. Вот он – мой день рождения, который я так долго ждала. Хочется остаться одной. Сбежать отсюда. От белых ослепляющих стен, от гнетущей ярости, исходящей от наших родителей.

Чувствую себя виноватой во всем, но ведь я ничего не сделала, чтобы испытывать эту вину!

– Найди приемника. В чем проблема? – голос Дана вторгается в сознание.

– Я не отдам дело нашей семьи непонятно кому!

– Даже моей сестренке? – Дан многозначительно смотрит на меня. Зачем меня так подставлять? Не надо, Дан. Пожалуйста, не надо.

– Эльзе? – мама округляет глаза. – Она ещё ребёнок.

– Ей сегодня исполнилось двадцать.

Я не планировала вливаться в семейный бизнес и управлять им. Заниматься юридическими делами – да, но не главенствовать, как предлагают Дану. Я ничего не понимаю в бизнесе. Зачем мне это?

– Компанией будешь управлять ты! Мы сольём наши винодельни в одну компанию и отдадим все тебе и Марине. Будете управлять совместно, как семья.

Сказать, что я остаюсь равнодушной, когда слышу эту новость, значит, ничего не сказать. Как и на празднике в честь выздоровления Дана, я замираю и пытаюсь не представлять будущее сводного брата. Но перед глазами он и его Марина. Он крепко обнимает девушку за талию, как недавно меня, он приближает к ней свое идеальное лицо и поглаживает пальцами щеку.

Он целует ее, как мог поцеловать меня…

Мои мечты снова рушатся. Каждый раз я то взлетаю на крыльях ангела, то падаю вниз, как изгнанная из рая. Нужно научиться смотреть правде в глаза, прежде чем мечтать о чем-то.

– Мы потом поговорим, – после долгого молчания отвечает Дан и покидает гостиную.

– Даниил! Вернись немедленно! Мы ещё не закончили!

Однако он не оборачивается, уходит все дальше и дальше, что-то достав из кармана по дороге. Только в тот момент, когда он скрывается за углом коридора, я замечаю сжатую в кулаке пачку сигарет. Я видела ее однажды, когда он поссорился со своей девушкой до травмы на поле. Больше никогда не ощущала запах табака.

В комнате повисает тишина. Мама не смеет нарушить ее, а я боюсь даже пошевелиться, потому что зоркий темный взгляд готов превратить меня в пепел. За что? Я ничего не сделала. Я просто… оказалась не в том месте и не в то время.

– Черт! Этот мальчишка доведет меня до инфаркта! – выкрикивает Григорий Викторович, взяв в руки стакан с водой.

– Гриш, успокойся.

– Успокоиться? Ты сто раз мне об этом говорила, и дальше что? Думаешь, я успокоюсь, пока этот гаденыш…

В какой-то момент происходящее выходит за рамки разумного. Апатия охватывает меня. Я словно наблюдаю за всем из другого измерения. Меня не видно и не слышно, а взрослые решают наше будущее прямо здесь и сейчас. Решают, как лучше поступить нам, забывая про свободу души и собственные желания. Странно? Нет. Это нормально.

И когда отчим слишком крепко сжимает стакан, так что он разбивается, я не сразу понимаю, что происходит. Осколки летят во все стороны, но до меня не долетают. Мама вскрикивает, зовёт прислугу, а я покидаю свою зону наблюдения и…

– Давайте уберу стекло, – словно проснувшись, подбегаю к мужчине. Его правая ладонь вся в крови, мелкие осколки торчат прямо в линиях, разрушая их рисунок.

– Эльза, иди в свою комнату! И не мешайся! – выкрикивает мама в порыве ярости и пытается смести осколки с ладони Григория Викторовича.

Меня вновь толкают в другое измерение, но если до этого я смотрела на все в полной апатии, то сейчас мою грудь раздирает боль. Боль от резкости, от непонимания и строгости родной матери. От взгляда родных глаз цвета сверкающей стали, которые я должна была унаследовать, если бы в моем организме присутствовал меланин. Больно. Как же больно.

Знаю, что ты не хочешь меня видеть в новой жизни, просто тебе некуда деваться…

Покидаю гостиную вслед за Даней, не замечая обеспокоенного взгляда Риты из кухни. Она единственная не выбегает на помощь к хозяину – занимается уборкой после «званого ужина». Вечер испорчен. Испорчен день, неделя, месяц.

Испорчена жизнь, которую мы всегда мечтаем прожить лучше всех остальных.