Наш папка - миллионер. Обещание или любовь?

Глава 2

Юра

Выхватываю звонящий телефон и принимаю вызов. Ноги на месте не держат, и поэтому я продолжаю делать то, что делал последний час. Хожу по кабинету, забив на работу. Не могу выкинуть из головы, что эта Солнцева вновь от меня ускакала.

— Ты звонил, — лениво отзывается по ту сторону трубки брат.

— Звонил, — не отрицаю, что раз сорок ему пытался дозвониться, как и его жене. Но все попытки были тщетны. — Лея с тобой?

— На кухне, — отвечает мне.

— Ты можешь спросить свою Лею, где, мать ее, моя Даша?!

И пусть официально она еще не моя, все вокруг, а в основном мой старший брат Тимур Лапин и наш общий друг Никита Златогорский, знают, что эта милашка Даша моя.

И пусть жены Тимура и Никиты против этих отношений, но никого это не волнует.

К слову, об их женах, мы с парнями решили далеко не ходить и выбрать себе по одной из сестер Солнцевых. Тимурка выбрал себе одно солнышко — Лею, а мы с Никитой ее двоюродных сестер-двойняшек, Раду и Дашу.

— Она еще не твоя, — не упускает он возможности меня задеть, чем вымораживать начинает.

— Не беси! — рычу, потому что и так уже на грани того, чтобы перевернуть чертов город и сделать так же, как Тимур в свое время. Похитить свою избранницу и держать при себе, пока не выкинет из головы всю чушь и не станет полностью моей.

— Пара секунд, — сдается и, судя по звукам, встает с кровати, направившись на кухню.

— Кисуль, у меня Юрка на телефоне, — обращается брат к своей жене. — Спрашивает, не знаешь ли ты, где Даша.

— Она в больнице, — отвечает девушка, и у меня округляются глаза от ее слов. Сердце перестает биться от страха за мою наивную Дашеньку.

— В смысле, в больнице? — даже Тимур удивляется такому повороту событий.

— Мне утром звонила моя мама и сказала, что мама Даши и она сама в больнице, — рассказывает моя невестка, а я весь превращаюсь вслух. — Якобы Дашу даже резали. Я ее набирала часа три назад, она трубку не брала. Я малых сейчас уложу и опять наберу. Но вроде все хорошо, потому что я говорила с Радой недавно и она сказала, что позже наберет. Она с Дашей разговаривала в тот момент.

— А в какой больнице они? — кричу в трубку.

— Юра спрашивает… — начинает Тимур, озвучивая мой вопрос жене, но она его прерывает.

— Он так кричит, что я все слышала, — хмыкает она. — Но я не знаю, в какой она больнице. Давай узнаю и тогда скажу, Юр. Но лучше сейчас Юрке к Даше не лезть, если операция серьезная была. Там лучше спокойствие и без нервов, а с вами, Лапиными, спокойствие и нервы — это что-то нереальное!

— Все хорошо будет, — обещаю ей. — Лея, жду твоего звонка! Будь моей любимой невесткой и ублажи своего любимчика!

Получаю от девушки обещание и отключаюсь.

Я знаю Лею. И как бы она ни была против моих отношений с Дашей, считая их невозможными из-за моего характера, уважение к нашей семье у этой девушки выше, чем у кого-либо.

Долго хожу по собственному кабинету, даже не включаясь в работу. Не могу ни о чем думать, кроме как о том, что моя Даша в больнице. И, возможно, ей там плохо. Может, я ей нужен, а я здесь занимаюсь черт знает чем.

Пытаюсь ее еще раз набрать, но она не берет трубку, чем поднимает во мне уровень беспокойства.

Долго решаюсь на следующий шаг, но понимаю, что другого выхода нет. К тому же Лея не звонит.

— Алло, Юрочка, — отзывается та, что может нарыть на всех все, что можно и нельзя. Ну или закопать, если это понадобится. Моя любимая и невероятная бабулечка Алиса.

— Бабушка, нужно найти в больнице человека, — начинаю, но тут же замолкаю, когда вижу входящий звонок от Тимура. — Бабушка, наберу через несколько минут, — обещаю и переключаюсь на другой звонок. — Алло!

— Лея все узнала! — звучит там голос брата. — Даша лежит в клинике “Медсотка” на Набережной улице. Это ее мама сказала. А до родных Даши пока не дозвониться. Думаю, там на ресепшене все узнаешь подробнее. И палату, и можно ли войти, — прокашливается и добавляет. — И, пожалуйста, не лезь сейчас на рожон! Пойми, что Даше сейчас и так нелегко. Не создавай ей проблем своим поведением. И помни про Раду. Она все еще против тебя.

— Лея, ты моя любовь! Спасибо! Уже лечу! — искренне благодарю невестку. — Поеду к ней!

— Давай! Привет от нас передавай, и чтобы выздоравливала! И по возможности, чтобы тоже меня набрала.

Жди меня, Дашенька! Я уже еду к тебе!

Дарья

Малышей в специальных боксах для новорожденных по одному завозят в палату. Одного малыша везет мой папа, второго — бабушка, а третьего — медсестра, создавая своеобразный парад из боксиков с новорожденными.

Оглядываю прозрачные люльки, с умилением отмечая, что сделали медики. Пометили, где моя дочь, а где сыновья, положив малышке розовое одеяльце с облачками, а ее братьям — голубые со звездами.

— Я хочу посмотреть, — пытаюсь подняться на кровати, но швы на животе нещадно болят, и любое движение причиняет такую боль, что терпеть невозможно. И все же я не могу не взглянуть на своих детей, которых лишь мельком в родильном зале видела.

Рада помогает мне приподняться с помощью специального механизма на кровати, и мне удается увидеть своих крошек. И пусть мне пока нельзя их поднимать сутки, я все равно могу на них смотреть. Вечно! Потому что они словно произведение искусства и такие разные. У кого-то носик маленький, у кого-то глазки чуть светлее, а кто-то по волосам темнее.

Дочь даже чем-то на бабушку мою похожа.

Сравниваю их двоих и улыбаюсь, отмечая, что моя девочка взяла черты бабушки через два поколения.

И почему-то эта мысль так приятна…

В тот момент, когда я узнала, что у меня будет тройня, почти сразу договорилась с клиникой, что со мной в ВИП-палате будут лежать еще два человека — мои мама и бабушка.

Я одна с тремя младенцами не справлюсь.

Владельцы клиники около недели думали над моей просьбой и все же согласились, выставив условие, что в таком случае мои гости проходят обследование и мы берем ВИП-палату.