Наш пламенный лёд. Glacies Flamma

Глава 3

Мой дракон парил, нарезая круги, под куполом и пытаясь пробить оборону, выстроенную орлом моего противника. Мне никак не удавалось найти лазейку к корзине - путь к ней преграждали исполинские крылья, на которые мой бедный дракон постоянно натыкался. Впервые в жизни я пожалела, что мой тотем - дракон, а не, к примеру, маленькая, юркая синичка. Вот у нее бы проблем с проникновением в корзину не возникло. Проскользнула бы под крылом у этого гиганта и - фьють! - уже в корзине. Правда, тут бы нарисовалась иная проблема - как этот сваргов камень утащить.

Я тяжко вздохнула и, отбросив глупые сожаления, вновь направила своего дракона вперед, наперерез исполинской птице. Но та в очередной раз ловко и поразительно гибко для своих внушительных размеров увернулась и заслонила корзину своими широкими, похожими на лопасти маголёта, крыльями, образуя над ней своего рода куполообразную крышу.

Однако, что мне точно удавалось - так это удерживать орла от проникновения в саму корзину. Мой дракон не давал своему противнику ни минуты покоя, тараня его со всех сторон и не позволяя сложить крылья. А с расправленными у него не было ни малейшего шанса влезть в корзину и, уж тем более, захватить камень.

Ну а что! Не только же я должна мучиться из-за внушительных размеров питомца!

В груди вспыхнула искорка азарта, приправленная щепоткой злорадства. И я с новыми силами устремила своё чудище вперед.

Серебристо-голубые, переливающиеся тела то и дело сливались в один сверкающий, пестрый вихрь, сотканный из перьев и чешуи, потом снова расходились, рассыпая вокруг себя фонтаны снега, которые мерцающим водопадом ниспадали на мраморный пол арены, а потом снова сплетались в бешеном, завораживающем танце...

Со стороны публики, огороженной от арены тонким, прозрачным, но абсолютно непроницаемым для магии занавесом, похожим на жидкий хрусталь, раздавались то вопли сожаления, то восторженные возгласы, то вздохи разочарования, но нетерпеливый гул...

Однако всё это доносилось до моего слуха словно издалека, из какого-то другого мира. Поскольку моё внимание было всецело приковано лишь к сияющей изумрудным светом корзине и невидимым нитям, которые связывали меня с моим питомцем.

Мой питомец. Или, скорее, мой тотем...

Дракон появился в моей жизни, когда я была еще совсем маленькой. Как сейчас помню тот памятный день, когда я впервые почувствовала его у себя за спиной.

Грохочущие колёса кибитки, остановившейся возле серого, каменного здания детдома, куда меня, пятилетнюю сироту, отправили после смерти родителей. Тогда чума выкосила чуть ли не половину нашей деревушки... А поскольку семья наша была очень бедной, - мои родители едва перебивались, ведя маленькое хозяйство и продавая овощи на местном рынке - меня отправили в благотворительное заведение "Дом заботы и сочувствия". И то, и другое, как я очень быстро поняла, содержалось лишь в названии...

Черные, массивные, натужно скрипящие двери, таящие за собой неизвестность. Пугающую, вызывающую дрожь и заставляющую сердце сжиматься подобно птичке, угодившей в капкан и сейчас с ужасом ожидающей своей участи. Гулкий, погруженный в холодный сумрак и пахнущий сыростью и затхлостью холл, похожий, скорее, на подземную пещеру, чем на детское учреждение.

И бледные, мрачные, почти враждебные лица обитателей этого странного дома.

Вот то, что встретило меня на новом месте.

- О, новенькая, - высокий, невероятно худой мальчишка лет тринадцати с сероватым, часто сопутствующим недоеданию и отсутствию солнечного света, цветом кожи сделал шаг вперед и бесцеремонно ткнул меня пальцем в грудь.

От неожиданности я покачнулась и, не удержав равновесие, плюхнулась на пятую точку. Боль пронзила копчик, молнией отдавалась по всему позвоночнику, и из глаз брызнули слёзы. Слёзы обиды и беспомощности. Слёзы разочарования и безысходности.

Мальчишка, который тут был, очевидно, главным, с презрением уставился на меня, потом повернулся к другим и едва заметно кивнул. До сих пор неподвижно стоявшие ребята словно отмерли и все, как один, ринулись к моему маленькому саквояжу, в котором лежало несколько платьев, любимая кукла, стопка потрепанных книжек и мамин медальон - единственное ее украшение.

- Нет! - взвизгнула я. - Не смейте!

Но детские ручонки уже сорвали хлипкие замочки с саквояжа и теперь бессовестно рылись в моих вещах.

В груди всколыхнулась волна жгучего гнева. Или, скорее, ледяного гнева. Жгучий лёд...

- Нет!!! - я вскочила на ноги и бросилась в толпу. - Это моё!!!

- А ты часом не офигела, мелкая? Жить надоело? - грубый, царапающий наждачкой, подростковый голос громко окрикнул меня, заставив остановиться.

Я резко обернулась. Тот же худой парень стоял позади меня, и в его руках поблёскивало лезвие ножа.

Я уставилась на него. Лезвие чуть шевельнулось и, поймав пробивающийся через тоненькую щель двери свет, ослепило меня странным, зловещим солнечным зайчиком. Я зажмурилась, время будто остановилось...

Секунда... Еще одна... И вдруг...

- Сварг тебя задери, что это?!

Со стороны копошащейся в моем саквояже толпы раздался испуганный гомон. За ним последовал торопливый шорох. А мою спину внезапно опалило ледяным холодом. Но он вовсе не был пугающим или даже неприятным! Совсем наоборот! Он казался таким... родным, надежным, теплым.

Я медленно открыла глаза, не понимая, что происходит.

- Ведьма? - нож выпал из рук мальчишки, звонко ударившись о каменный пол. Глаза с изумлением уставились на что-то, что явно находилось позади меня. - Убери его, слышишь? - Теперь голос парня звучал тихо, почти испуганно.

Не до конца понимая, что он имеет в виду, я повернула голову и... задохнулась. От изумления, от какого-то бешеного восторга, от неведомого доселе ощущения собственной силы. Позади меня, отбрасывая хрустально-радужные блики по мрачным стенам и серому, грязному полу, сиял серебристо-голубой дракон!