Наш ректор - чудо(вище)!

1.2

Астер встал, как вкопанный, и я добежала до него первой, тыча перстом указующим, на котором уже вырос острый коготь. Мои волосы зашевелились, становясь совсем как мамины болотные змейки, кожа на щеках полностью затянулась чешуёй, и я знала, что выгляжу просто кошмарно. Но брат лишь внимательно следил за моими действиями, готовый в любой момент задействовать крохи успокаивающей эльфийской магии.

Поэтому я держалась в шаге от него — меня не надо успокаивать!

— Ты же обещал больше не отправлять ничего! Зачем ты снова маму послушал, мы же обсуждали?! — выпалила я, сверля его взглядом. Шипящие звуки растягивались из-за клыков, противный кикиморский голос прорезался от негодования.

— Ри, прости... — начал он, но из-за моей спины его прервала мама, тоже шипя:

— Ну да, я попросила его, и что?! Что в этом плохого? Я хочу для тебя хорошего образования, хочу, чтобы на тебя не смотрели сверху вниз, а ты ещё и недовольна!

— Мама! — я обернулась к ней. Волосы заструились по плечам, возмущённо шевелясь. — Ты каждый раз скандалишь с университетами на весь дом! Нет сил слушать! Я же говорила, что мне не нужны эти места, куда меня не принимают из-за происхождения или внешности! Поступлю я туда — и что дальше? Думаешь, мне там сразу будут рады, поведут за ручку в счастливую жизнь? Глупости!

— Значит, будешь терпеть и не высовываться, лишь бы не унижали, да? — её глаза блеснули, и там вдруг отразилась боль в невыплаканных слезах. Чувство вины остро укололо сердце. — Лишишь себя всего, что другим достаётся просто потому, что они — не ты?! Я для тебя такого не хочу!

Но несмотря на то, что не желала её ранить, я всё равно упрямо ответила:

— Хоть раз послушай, чего хочу я!

— Ри, — в разговор вступил Астер, — вы обе правы, но я думаю, что разумно всё-таки прислушаться к маме. Она ведь не просто так это делает. И... я тоже. Мы ведь прошли этот путь.

— О Светлые дни, — я прижала руки к лицу, вздохнула глубоко несколько раз. Потом опустила руки и повернулась так, чтобы видеть их обоих. — Вы забыли самую главную проблему, да? Проблему, которой у вас обоих не было! — Я потянула себя за щёку: — Чешуя, которая никогда не уходит! — Ущипнула за переносицу: — Толстый плоский нос, как у орка! — Указала пальцами на глаза: — Страшные вытянутые зрачки — мне самой неприятно себе в глаза смотреть, когда передо мной зеркало! И вы, такие внимательные и заботливые, упустили из виду настолько важный факт, что посылаете документы самой настоящей уродины в места, где учатся нормальные, красивые, благородные создания!

Под конец речи у меня задрожали губы. Часть чешуек скрылась, втянулись когти и клыки — к сожалению, в рыданиях они не так полезны, как в бою.

Астер и мама одновременно зашипели:

— Какая ещё уродина?

— Ещё раз такое услышу!..

— Не говори так про себя!

— Ты самая красивая!

И я всё-таки заплакала.

Ну в каком месте красивая? Утешение ради утешения! Хоть бы капля правды была в этих словах — тогда они имели бы смысл. А так...

— Малышка Ри, — прозвучали шаги, и я оказалась в объятиях папы, всегда теплых и надёжных, даже без эльфийской магии. — Расскажи, что ты хотела бы делать дальше?

Я шмыгнула носом и вытерла слёзы. Подняла голову и увидела, что мама и брат тоже стоят совсем рядом с расстроенными лицами.

— Хочешь, мы найдём ВУЗ по твоим запросам? — спросил Астер.

— Или сама отправишь, куда захочешь? — добавила мама.

Я вытерла слёзы рукавом, собираясь с мыслями. На самом деле, я давно уже пришла к единственно верному решению. Но сомневалась, думала, взвешивала... И сегодня утром как раз хотела рассказать. Вот только, чувствую, их реакция будет очень... яркой.

Прочистив горло, я выбралась из объятий папы и обвела их лица взглядом. Они с искренним интересом ждали ответа. На секунду мне захотелось дать заднюю и ничего не рассказывать.

Но я ответила всем троим:

— Поступлю в Университет теневых бедствий.

И... да. Насчёт реакции я угадала. Сначала шок, потом осознание, и под конец на лицах родных было написано одно большое, негодующее: "ЧТО?!"

— Нет, — резко махнул рукой брат и отвернулся.

— С ума сошла, — сложив руки на груди, констатировала мама.

— Ты уверена в своём выборе, милая? — мягче всех отреагировал папа, но с таким явным сомнением, что нетрудно было догадаться — он согласен с остальными.

Я обиженно посмотрела на него:

— В моём выборе больше логики, чем в их! — и указала на маму и Астера, которые при этих словах угрюмо переглянулись.

— Но милая, — попытался сказать отец, и его прервала мама:

— Ты что, не помнишь, что было с Астером, когда он там учился?

Брат её поддержал:

— Ри, поверь, тебе туда не надо. Это нехорошее место.

Я лишь сложила руки на груди, обороняясь.

— А мне больше некуда. Я уже решила. И вообще, я совершеннолетняя, поэтому буду поступать туда, куда захочу.

Все их дальнейшие возражения я просто игнорировала. Лишь папа молчал и встревоженно смотрел на меня, и это работало гораздо лучше любых слов, что могли сказать мама и Астер.

— Пап, — тихо позвала я его, когда мы вернулись на кухню и мама с братом о чём-то тихо переговаривались. Когда он обернулся и посмотрел на меня с привычной тёплой улыбкой, но непривычным беспокойством в глазах, я спросила: — Я знаю, что Астеру было тяжело, но вы мне не рассказывали, что именно происходило. Я всегда думала, что там просто была сложная программа... Разве нет?