Наш ректор - чудо(вище)!

1.4

Астер подсказывал, что и как заполнять, а мама с папой, вернувшись, устроились на большом диване с парочкой книг. Тихое, необычно солнечное для этой осени утро переросло в такой же неожиданно тёплый полдень, когда мы с братом закончили заполнять бланки и сортировать документы для поступления.

— На этот раз можно отправить документы сразу, не дожидаясь ответа приёмной комиссии, — сказал Астер, засовывая всё в большой бумажный конверт. — В любом случае примут...

Уловив нотку мрачности в его голосе, я подняла бровь.

— У них так плохо с абитуриентами?

Но брат не ответил, лишь неопределённо покачав головой. В нём никогда не было такой же светлой безмятежности, какая была у папы, но и настолько хмурым его не часто можно было увидеть.

Только...

Он был таким только в те годы, когда учился в академии. Помню, как часто убегала и закрывалась в комнате, когда он приезжал домой на каникулы. Он ничего такого не говорил и не делал, всегда был рад мне, никогда не вёл себя грубо... но я всегда чувствовала что-то неловкое и тоскливое, когда находилась рядом с ним.

Да, я была маленькой, но теперь не могу избавиться от чувства вины — за то, что не понимала, почему от него веяло этой тоской и как ему была нужна поддержка.

Я сжала его руку, когда он уже хотел встать, и поймала его взгляд:

— Ас, — мой голос был тих, но твёрд, — я им всем покажу. Ясно?

Он моргнул, застыв. А потом его губы изогнулись в чуть кривой улыбке, не совсем радостной, не совсем убеждённой.

Однако улыбка быстро переросла в настоящую, и он щёлкнул меня по носу:

— Да уж, ты можешь быть той ещё занозой в заднице!

— Эй! — я одновременно возмутилась и рассмеялась, потирая нос.

Он ушёл на второй этаж за сургучом, а я осталась в зале, сжимая пухлый конверт с документами.

Конечно, он не воспринял мои слова всерьёз... И ни капли мне не поверил.

Ну и пусть не верит. Я докажу делом!

***

Путь до почты был довольно близким. Пройти несколько перекрёстков, свернуть направо через дом после цветочной лавки — и ты на месте. Может, поэтому маме с Астером было не лень бегать сюда почти каждый день?

Большая вывеска, изображающая белый чистенький конверт, уже выглядывала из-за угла, когда из-за поворота вдруг выскочило большое тёмное препятствие. Я даже не успела понять, что произошло, испытала удар и чувство свободного падения...

Кто-то схватил за руку, резко потянул вперёд, но я, наученная частыми драками в школе, рефлекторно выставила назад ногу, обрела опору и дёрнула противника на себя, выпуская клыки и когти. Послышалось сдавленное "уф!", и большое тело повалилось прямо передо мной.

И тут я поняла, что натворила.

— Ой, — выдавила я, — ой-ой-ой-ой! — панически запричитала и бросилась поднимать мужчину, который уже и сам вставал. Когда схватила его за локоть, поняла, что когти ещё на месте, но звук рвущейся ткани дал понять, что поняла я это слишком поздно. — Ну чтоб это всё... Простите, ради Светлых дней...

Я отпрянула и зажмурилась от стыда. Обречённо вздохнула и на всякий случай отошла подальше — чтобы ни я ему не навредила, ни он, в приступе ярости, не навредил мне...

Долго не выдержала и приоткрыла один глаз, с опаской глядя на свою невольную жертву.

Высокий, беловолосый, в камзоле. Встал на ноги и оглядел себя. Да... там было на что посмотреть... Брюки, покрытые грязью и пылью, дорогущий алый костюм с разорванным рукавом — ровно пять борозд, по количеству моих пальцев. Неоспоримая улика ужасного преступления. Кошмар... И как я буду расплачиваться?

— Простите, я возмещу! — воскликнула я, снова зажмуриваясь и понимая, что это наглая ложь. Где я найду столько денег? И у семьи бюджет не резиновый, у нас всё рассчитано на месяц вперёд!

Наконец послышался вздох, но вроде бы не очень злой. Я открыла глаза и заглянула мужчине в лицо.

Тёмные глаза и ровные чёрные брови, идеальный нос, крупная, мужественная челюсть, твёрдый подбородок... Такой красивый! Я аж засмотрелась. И он тоже меня оглядывал — в его лице не было даже намёка на раздражение или гнев, и это обнадёживало, но... там вообще ничего не было. Равнодушие, отсутствие маломальского следа каких-то чувств. Невозможно было понять, о чём он думает.

Я поёжилась. Из ниоткуда повеяло холодом.

Наверное, это зима приближается.

— Не деритесь с первым встречным, — наконец сказал мужчина. Его голос был таким же безэмоциональным, как и лицо. Прохладный, ничего не выражающий баритон.

— Да, простите, — поспешила кивнуть я. Мужчина зачем-то наклонился к земле, а потом оказалось, что он поднял мой конверт. Мельком взглянув на него, передал мне. — Спасибо.

Переминаясь с ноги на ногу, я не решалась уйти. Чувство стыда жгло изнутри, я не знала, как загладить вину. Вроде бы, от меня ничего и не требуют, но и просто так уходить не хотелось.

Незнакомец тоже молчал. Так и стояли вместе — молча.

— Вы поступаете в Академию теневых бедствий? — вдруг спросил он, и в его лице что-то промелькнуло, но так быстро, что я не успела разглядеть.

— Да.

— Зачем?

От этого вопроса я даже растерялась. С чего бы ему спрашивать?

Может быть, он тоже там учился?

— Меня больше никуда не принимают, — сказала я правду.

— Не боитесь туда поступать? — задал он ещё один вопрос, навевающий некоторую тревогу. Неужели там всё настолько плохо?

Однако я уверенно ответила:

— Нет.

— Почему?

— Нежити бояться — в лес не ходить, — я упёрла руки в бока, поднимая подбородок повыше. — Я знаю, что будет трудно. Но когда меня обижают — предпочитаю думать, что это не трагедия, а практический урок самообороны!

Мужчина самую малость приподнял брови — но это было настолько маленькое движение мышц, что его как будто и не было.

— Наверное, вы многое пережили, — сказал он. А потом отошёл в сторону, словно открывая мне путь к почте, который до этого момента закрывал собой. — Желаю вам удачи в учебном году. Надеюсь, вы добьётесь своих целей.