Наш ректор - чудо(вище)!

3.3

В этот момент, наконец, я увидела девушку и парня. Они держались за руки, и мне было видно затылок девушки и юношеский профиль. Красная девичья коса зловеще блеснула в свете огневика. Пара обнялась, девчонка оказалась прямо у противоположного шкафчика, от меня её закрыла широкая спина её спутника, утянутая алой шёлковой рубашкой. Раздался стук — кажется, будто в порыве страсти они ударились о дверцы шкафа, и на мгновение я испытала облегчение, что выбрала не его.

Раздались звуки поцелуев... я отвернулась. Как ни странно, у меня не было ощущения, будто я слежу за какой-то интимной сценой. Нет — у меня было ощущение, будто я слежу за... охотой или пиршеством.

Дрожь страха и отвращения пробежала по всему телу. Я не выдержала и взглянула наружу снова.

Как белый паук, ладонь с длинными пальцами и красными ноготками оказалась в волосах юноши, девушка сжала его локоны в своём кулаке, потянула голову ниже, к своему плечу, и парню пришлось согнуться почти напополам. И наконец я увидела её лицо.

Жёлтые глаза с вытянутыми зрачками, лицо холодное, бледное и идеальное, как у куклы. Розмари Сант.

Бедствие.

Тревога дрожала на кончиках когтей, готовых пуститься в бой, волосы беспорядочно скользили по плечам и шее, а взгляд не отрывался от абсолютно спокойного, почти безразличного, почти бездушного лица Розмари.

— Ты мой, — зашипела она на ухо парню, а тот был странно замершим, как будто замороженным или связанным. Розмари облизала губы, и то ли мне показалось, то ли они действительно были красными не от поцелуев, а от крови. — Ты будешь делать всё, что я скажу.

От юноши не последовало реакции. Рука, зарывшаяся в его тёмные волосы, разжалась и погладила напоследок, а потом Розмари опустила его и отстранилась от своего спутника, и тот механически выпрямился.

Её глаза светились в темноте. Я не заметила, когда именно мои руки прижались к губам, чтобы не выпустить ни звука. Розмари бросила холодное:

— Отойди.

И юноша молча отошёл.

— Два шага влево, возьми ветку брицелии и оторви её для меня.

Юноша сделал эти два шага, но как-то странно, боком, не разворачиваясь в ту сторону, несмотря на очевидное неудобство... «Потому что приказа повернуться не было», — посетила меня ужасная догадка.

Встав у горшка с высоким трубчатым растением, юноша вытянул руку и схватился за одну из трубок. Упал на пол потревоженный бледный лист. Парень дёрнул и вырвал громко треснувшую ветвь. С ужасом я заметила на его пальцах глубокие царапины, которые оставили соседние трубки, однако парень как будто совсем не чувствовал боли.

Он вернулся на своё место, встал на одно колено и преподнёс ветку Розмари. С его пальцев падали крупные капли крови, а Розмари лишь небрежно отбросила брицелию в сторону, после чего потянула юношу за шёлковый воротник, и он поднялся.

— Скажешь, что сделал это на спор. Из-за старшекурсников. Теперь иди на свой этаж, а про нашу встречу молчи.

Не медля ни секунды, парень повернулся и ушёл, только в последнюю секунду я успела увидеть его глаза.

Они ничего не выражали. Его лицо было... неживым.

От вынужденной неподвижности я очень устала. Мышцы из-за напряжения уже начинали гореть. Вместе с Розмари я стояла и слушала удаляющиеся шаги в коридоре, а когда стало совсем тихо, от неудобной позы у меня даже задрожали колени.

Пока задаваться вопросами, чему я стала свидетельницей, не буду. Мне бы выбраться для начала... и, желательно, остаться незамеченной.

Тревога стала чуть ослабевать. Посчитав это знаком, я попыталась сменить позу, чтобы стало удобнее, но совсем забыла, что рядом со мной находился инвентарь для уборки...

Что-то глухо стукнуло сбоку, но даже этот тихий звук задетой вещи показался пушечным выстрелом.

Я увидела, как Розмари хищно повернулась ко мне, и тут же отпрянула от щели, чтобы она не заметила меня. Могла ли она вообще меня разглядеть через узкий проём, причём в полутьме коридора? Что-то мне подсказывало, что да.

Её каблук щёлкнул, моё сердце пустилось вскачь, потому что я понимала, я чувствовала — она идёт проверить моё убежище. Задержала дыхание, гадая: стоит ли сейчас выпрыгнуть из шкафа и понестись прочь, пока она не опомнилась? Или сделать вид, что я заметила её присутствие только сейчас?

Прежде чем лихорадочные мысли пришли хоть к какой-нибудь вразумительной идее, откуда-то прозвучал знакомый, но теперь довольно строгий голос:

— Эй, новенькая! Ты что там делаешь? Шкафы не трогать, они только для персонала!

Гардеробщица, моя спасительница! Тут же раздались шаги Розмари, удаляющиеся от моего укрытия, а потом и её слова:

— Извините. Я просто заметила, что там лежит обломанная ветка брицелии... как раз хотела сообщить об этом, но перед этим решила поднять и убрать её. Она ядовита, поэтому мне нужны были перчатки.

Я с тревогой взглянула на пол, на капли крови пострадавшего парня.

Гардеробщица проворчала:

— Я сама уберу... нечего студентам в наших шкафах копаться. — Если бы я не была в ужасе, мне стало бы стыдно при этих словах. — А ты иди на свой этаж, скоро комендантский час.

Шаги вскоре совсем стихли вдалеке, и коридор погрузился в полную тишину, которую изредка нарушало потрескивание дальнего огневика. Сердце понемногу успокаивалось. Я наконец выдохнула, проклиная сошедшую с ума тревогу. Может, это эффект Торна запоздал и проявился только теперь?

А то, чему я была свидетельницей, вообще не укладывалось в голове. Не поддавалось каким-то адекватным объяснениям. Что за непонятные отношения между Розмари и тем парнем? Или она его околдовала?

Но в этом нет никакого смысла. Да, суккубы так умеют, но зачем ей это в первый же день? Ей нужен мальчик на побегушках?

И вообще, откуда в женском общежитии парень?

Что за цирк с веткой брицелии? Зачем она подвергла этого парня опасности, если он ей для чего-то будет нужен?

Демоны... Это самая непонятная и скрытная раса. Я знала, что у них много заморочек, странностей и правил, но чтобы настолько!