Наш ректор - чудо(вище)!

5.2

Насколько я помню, ректорский кабинет находится в башне. Это же сколько придётся подниматься по лестнице? Устало вздохнула — на каникулах я пренебрегала спортом, зато славно объедалась булками и десертами, из-за чего хоть и не накопила жирок, но тотальную лень заработала. Поплелась туда, где ожидала найти карту с указателями. В этом замке слишком легко заплутать.

Спустя минут двадцать ходьбы и ещё десять — подъёма по винтовой лестнице, я уже была вымотана и проклинала архитектора, который явно ненавидел студентов и не хотел облегчать им жизнь. Ну что мешало сделать мостик от последнего этажа главного корпуса до вершины башни? Или какой-никакой подъёмный механизм? Они даже у самых замшелых конторок сейчас есть! От всей академии веяло наплевательским отношением к удобству, уюту и красоте…

Мама бы навела здесь порядок.

На этой мысли чуть не навернулась с очередной ступеньки. Мама же теперь здесь! Ехидный смешок сорвался с губ. Наверное, она в восторге. Так и слышу вопли о том, какое всё немытое, как везде висит паутина, а в коридорах настолько темно и сыро, что повеситься от этой мрачности охота.

Но я остановилась и вдруг поняла, что эхо маминого голоса… мне не чудится. Оставшиеся ступеньки пробежала через одну, забыв об усталости, потому что откуда-то сверху доносился её грозный тон:

— Как вы думаете, почему эта академия такая непрестижная? Да потому что здесь всегда грязно! Кому захочется в этот свинарник? Будь здесь другая академия с теми же условиями поступления, но почище, то гарантирую вам, никто бы дважды не взглянул в сторону вашего болота!

Вот это она разошлась… И всё это она говорит ректору в лицо? Конечно, я всегда знала, что она чересчур бесстрашна, но она же не безумна!

Добежав до самого верха, я влетела в коридор, испугав какую-то птичку на жерди под потолком, и здесь, в этой каменной клетке — иначе помещение было не обозвать — голос мамы невыносимо громко отбивался многократным эхом.

— Раз уж я здесь на правах завхоза, мне нужно финансирование! Знаете, какие средства нужны, чтобы отмыть этот вековой слой грязи? До-ро-ги-е! И очень, очень много!

Напротив лестницы была тяжёлая дубовая дверь. Я в несколько шагов оказалась рядом и схватилась за ржавое кольцо, но откуда ни возьмись прямо передо мной упала птица, раскинула свои огромные чёрные крылья и заверещала:

— Кар-р! Очер-редь! Ждать!

Я отпрыгнула назад, сердце испуганно забилось в груди. Но потом я присмотрелась к птице повнимательнее.

— Птица-будильник? — спросила я, вспоминая бодрящую побудку.

Большая ворона проскакала вперёд, нацелила на меня чёрный круглый глаз и как-то обиженно каркнула:

— Секр-р-ретарь! Будильник — сестр-ра!

— Ах, — я слегка покраснела. — Извините.

Ворона повертела головой, словно осматривая меня с ног до головы, после чего вспорхнула на свою жердь, бросив напоследок:

— Жди!

И пришлось ждать.

Пара немытых окон напротив друг друга были единственными источниками света в мрачной башне. Прислушиваясь к тому, что происходит за ректорской дверью, я подошла к левому окну, посмотрела за него и увидела присыпанную снегом пустошь. А только недавно начался сезон дождей... Но снег был вполне ожидаемым явлением, это же Северные земли. Малозаселённые, потому что ничего не растёт — а ничего не растёт потому, что здесь свирепые холода. Но, кажется, академия окружена магическим куполом, потому что сугробы вдалеке были как будто отрезаны с помощью круглого трафарета, внутри которого находился кампус. Я заметила разноцветное мерцание над горизонтом и сделала вывод, что защита здесь сильная, аж искрит. Не так уж и плоха эта Академия бедствий! Мало кто тратит столько сил на куполы.

Из кабинета доносилось только едва слышное бормотание. То есть, все говорили спокойными голосами, раз мне больше ничего не удавалось разобрать. От сердца отлегло. Лишь бы мамуля не испытывала судьбу больше, чем уже успела испытать! Вот кончится у ректора терпение, и их выгонят, а меня — вслед за ними.

Завхозом устроилась... Я неверяще покачала головой, после чего отошла от окна, направляясь ко второму. А папа кем? Поваром? Ведь я заметила его в столовой...

Вот и не слушай после такого свою интуицию. Чувствовала же, что они просто так меня не отпустят.

За вторым окном не оказалось ничего интересного: часть учебного корпуса, извивающиеся тропинки, припорошенная снегом крыша беседки. Если сильно отклониться в сторону, то сквозь кроны деревьев можно было увидеть общежитие, такое маленькое отсюда, что казалось игрушечным.

Вскоре рассматривать улицу мне очень наскучило. От рюкзака устали плечи. Почему здесь нет хотя бы скамейки? Единственное место, где кто-то может посидеть — это жердь, и та для птицы.

Я взглянула вверх. Ворона сидела неподвижно, и я не могла рассмотреть отсюда, открыты ли её глаза. Но мне показалось, что она дремлет — голова была утоплена в шею, сама же птица-секретарь как-то округлилась, распушилась, как делают пернатые, чтобы сохранить тепло.

Может быть, стоит заглянуть в кабинет ректора? На удачу сделала несколько шагов в сторону двери, и когда птичка никак не отреагировала, я пересекла оставшееся расстояние, осторожно потянула за ручку и посмотрела внутрь.

Кабинет был залит желтоватым тёплым светом, что сильно отличалось от холода и мрачности каменной клетки. Удивлённо моргнула, когда на меня пахнуло запахом маминых любимых свечей и ароматом отцовской выпечки, а сбоку заметила мельтешение маг-метёлки. Перед дверью спиной ко мне располагались два кресла, а дальше — широкий дубовый стол, за которым кто-то сидел. Ректора не было видно, его загораживали сидящие люди, в которых я узнала маму с папой.

Разговор, шедший до этого, смолк, и родители повернулись ко мне. Я различила недоумение, потом осознание, а потом и радость, отразившиеся в их лицах, после чего мама вскочила и понеслась ко мне:

— Моя крошка! — она по-хозяйски открыла дверь, втянула меня внутрь и обняла так, что вдохнуть витающие здесь запахи ещё раз я больше не смогла. — Как же я соскучилась! Наконец-то мы снова вместе!