Наша общая история

Это был обычный декабрьский день...

 Это был обычный холодный декабрьский день... Все спали и, как солнце, никто ещё не собирался вставать, поссапывая в сладком царстве сновидений. Кому-то снились интересные и яркие сны, приятные сердцу воспоминания или же давние мечты, а кому-то жёлтые пони, которые прыгают по пустынному полю, пытаясь найти сладости.

Этот обычный день понедельника не предвещал ничего хорошего, но и никакой беды с утра, как казалось, не нёс. Темнота за окном, приглушённый свет в некоторых домах на кухнях показывал, что уже потихоньку, но город начинал просыпаться и готовиться к новому дню.

Я встала рано утром как и всегда, чтобы успеть собраться в школу, но что-то пошло не так. Как и всегда я проснулась в 6:30 от будильника и со странной хорошей улыбкой на лице пошла на кухню ставить чайник, чтобы выпить чай и взбодриться. Взяв телефон в руки, я стала проверять социальные сети, как неожиданно со спины подошёл папа и, схватив меня в объятья, чмокнул в щеку при этом говоря:

— Доброе утро, моя дорогая, — улыбка на моём лице сразу же стала ещё шире, а настроение было необычайно прекрасным.

— Доброе, папуль, — выбравшись из сильных рук родителя, девушка тепло улыбнулась мужчине и поцеловала его в щеку. Это был в своем роде утреннего обряда, без которого ни один день не обходился.

— Алина уже проснулась? — сонным голосом произнесла только что зашедшая на кухню мама, которая не сразу заметила меня

— Нет, она ещё сладко сопит в кроватке, — слегка высунувшись из-за отцовского плеча, произнесла я, а мама от неожиданности резко дернулась, испугавшись. — Чего ты, мам? Я вроде бы не такая страшная, — после сказанных мною фраз, мы с отцом разразились громким смехом, который прервал милый детский голосок.

— Мам, пап...? — с вопросительной интонацией на кухню явилась самая младшая из Лебедевых.

— Эви, а ты чего так рано поднялась? 

Я подошла к младшей сестре и присела на корточки. Поправляя её светлые потрёпанные кудряшки, я всматривались в сонные голубые глаза ребенка и тепло улыбалась моему маленькому чуду.

— Я пить хочу, — тихо сказала она.

Взяв мой любимый маленький комочек счастья на руки, я поцеловала её в лоб.

— Сейчас налью, — я уже было хотела взять кружку, как папа всё сделала за меня и, налив воду, протянул её младшей.

На кухню в этот же момент, пока Эви, я так ласково её всегда называла, пила воду, зашла Алина — старшая из трёх сестёр.

— Господи, что за сборище с утра пораньше? — таким же сонным голосом, что и мама, произнесла девушка.

Все тепло улыбнулись и смотрели друг на друга с нежностью, которая всегда присутствовала в нашей семье. Казалось бы, обычное декабрьское утро, но всё, что было перечислено, резко расплылось перед глазами и, распахнув свои голубые глаза, я с испугом смотрела на белый потолок с голубыми бабочками. Это опять был сон...

Повернувшись на левый бок, я взяла телефон в руки, чтобы посмотреть сколько было времени, и с ужасом видела цифру 11:12. Я проспала! И даже не на пару минут первого урока, а на целых три урока! Быстро подорвавшись, я начала быстро собираться, но когда подошла к столу, чтобы собрать портфель, то посмотрела на фотографию, стоявшую в красивой серебряной рамке. Внутри разрывала сильная боль, но изнутри я выглядела спокойно и безразлично. 

— Три года... — тихо лишь прошептала я и перестала собираться. 

Простояв так полторы-две минуты, я решила откнуть все грустные мысли позади и, стараясь сосредоточиться на школе, со скоростью света собирала портфель. Ладно не успеть уже на этот урок, но следующий математика.... «А математика — это святое!» — любила говорить Елена Вячеславовна, а привыкнув к этому выражению, мы начали между собой постоянно это в шутливой форме проговаривать.

В школу я забежала с неопределенным настроением. С одной стороны, ну опоздала и опоздала, а с другой, я же примерная ученица и опоздания, по крайней мере в моей школе, которая считается одной из лучших в стране, не остаются незамеченными. Только-только зайдя в гимназию я была остановлена грубым мужским голосом нашего вахтёра, который не собирался пускать меня дальше, пока не позвонит нашей директрисе, которая самолично принимала у себя всех опаздунов. Иногда складывалось такое ощущение, будто у неё других важных дел нет, как каждого опоздавшего школьника принимать у себя.

— Поднимайся , — сказал мужчина, после того, как сообщил обо мне.

«Черт! — подумала я, — Только этого мне не хватало!»

Поднявшись на второй этаж и зайдя в приемную, я подошла к самому кабинету директора и глубоко вздохнула, ожидая уже холодного взгляда и отчёта от суровой женщины.

— Войдите! — громко сказала она, после моего стука в дверь.

— Доброе утро, — произнесла я, но мой взгляд пал не на женщину 40 лет, а на молодого человека, стоявшего неподалеку от неё и более зрелого мужчину, который сидел на стуле рядом со столом нашего директора.

— Доброе, Ася, присядь, пока что, — довольно добрым голосом произнесла женщина, что слышалось от неё довольно редко.

Положительно кивнув в ответ, я, не сводя взгляда со спины молодого человека, присела на пуфик, который находился прямо около двери. 

— Я постараюсь что-нибудь придумать, но вы должны тоже понять, что во многих классах и так много детей, а вы буквально в середине года переводитесь, — с некоторой рассеянностью произнесла женщина.

— Я вас прошу, подумайте, — с ноткой надежды произнес мужчина, — мы будем ждать ответа, — в знак ответа собеседница лишь кивнула. — Досвидания.

Встав со стула, мужчина положил руку на плечо к задумавшемуся сыну, который от неожиданности дернулся и перевел свой взгляд из окна на отца.

— Пошли, Влад, — произнес мужчина.

Развернувшись, молодой человек сразу посмотрел на меня. Внутри что-то затрепетало теплое и нежное. Я смотрела на необычайно красивого парня. Карие глаза проникали в твою душу быстро и глубоко и, с резко появившемся интересом, я смотрела на него неотрывно. Темные слегка взъерошенные волосы не были сильно длинными, но и короткими назвать их было нельзя, они отливали очень темным цветом, как иногда пишут в книгах, цветом черной глубокой ночи. Строгие черты лица придавали серьезность молодому человеку, хоть и было по нему видно, что он ещё подросток. Проходя, он не отрывал своего взгляда, с таким же интересом рассматривая меня, когда он проходил около, то напоследок тепло улыбнулся, оставляя свой взгляд на мне, будто не хотел расставаться. Я подарила такую же теплую улыбку и не сразу слышала, как меня звала директриса.