Наше незабытое «почти»

Глава 5. То что он скрывал двенадцать лет

Я сидела неподвижно. Только пальцы сжались на ремне безопасности.

— Пять минут, — сказала я наконец. Голос мой был сухой, ровный, но в нём проскользнуло что-то… живое. — Только пять.

Его дыхание стало глубже — как у человека, которому разрешили нырнуть с головой под воду и наконец выдохнуть то, что он держал годами.

Давид кивнул, но не сразу начал. Словно выбирал точку, откуда не будет пути назад.

— Тогда слушай, — тихо произнёс он. — Всё началось не в тот день, когда я ушёл. Гораздо раньше.

— Мой отец… — Давид на секунду прикрыл глаза, словно это имя по-прежнему резало его изнутри. — Он не был тем человеком, каким казался. То, что он делал… чем занимался… — Давид оборвал себя. — Я узнал слишком много. Слишком рано. И он узнал, что я знаю.

— Тебя я тогда любил единственную, ясно? — Голос дрогнул, но он не спрятался. — И он бы сразу понял. Отец всегда видел, где у людей слабое место. Ты была моим.

Давид провёл рукой по затылку, словно пытаясь стереть старую боль.

— Когда я исчез… меня вывезли. Не спросили. Не объяснили. Сначала — как свидетеля. Потом — как пешку. Три года я был под чужим именем. Остальные… — он криво усмехнулся. — Пытался собрать обратно свою жизнь. Но к тебе тогда вернуться не мог. Хоть как ни бился.

Мужчина посмотрел на меня так, будто весь этот рассказ был только ради одного момента — встретиться с моими карими глазами.

— Я не просил тебя ждать. Не смел. И понимаю, что сейчас для тебя всё это — слишком поздно.

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг зазвонил его телефон — короткий, резкий сигнал, как выстрел. На экране высветилось имя клиента. Давид выругался шёпотом.

— Чёрт… — он нажал на сброс. — Нам надо ехать. Мы уже опаздываем.

Машина тронулась, мягко, но в салоне стало ощутимо холоднее — разговор завис между ними, как незакрытая рана.

Пару минут они ехали молча. Лишь свет города скользил по стеклам, а его рука на руле дрожала едва заметно.

Давид заговорил первым — тише, ровнее, будто прижимая эмоции обратно внутрь.

— Я не хочу бросать разговор так, — признался он. — Просто… не место сейчас. Клиент — не тот человек, перед которым стоит появляться в разобранном виде.

Давид попытался улыбнуться, но вышло слишком честно, чтобы быть маской.

— Но я скажу всё. Не убегу снова, обещаю. — Он коротко взглянул на меня. — После встречи. Когда мы будем вдвоём.

Мужчина переключил передачу, взгляд снова стал собранным, рабочим — но под этим спокойствием чувствовалось электричество недоговорённости.

— Только… — добавил он уже тише, почти не слышно. — Не думай, что я передумал. Я просто отложил правду. На пару часов. Не на двенадцать лет.

Машина выехала на главную дорогу. Впереди нас ждала встреча с клиентом — но между нами в воздухе по-прежнему висело то, что уже не спрячешь назад.

Мы подъехали к офису клиента. Давид заглушил двигатель, но не открыл дверь.

— Марина.

Я не посмотрела на него. Не могла.

— Что?

Он наклонился чуть ближе. Его голос стал ниже, теплее — таким, каким Давид говорил только со мной, когда-то давно.

— Не бойся меня.

Я сжала пальцы в кулак.

— Я и не боюсь.

Он усмехнулся почти горько.

— Снова врёшь.

Я выдохнула и открыла дверь.

— Пойдём работать.

— Пойдём, — сказал и вышел следом.

Но прежде чем закрыть машину, мужчина бросил фразу, от которой у меня перехватило дыхание:

— И да, Марина… Ты зря думаешь, что между нами всё кончено.

Я обернулась, но он уже шёл вперёд — уверенно, спокойно, как человек, который знает: это только начало.