Наше последнее лето

Глава 1. Начало конца

ГЛАВ А 1

Начало конца

Вероника

— МАРЬЯНА, ТВОЮ МАТЬ! — кричу я, несясь со скоростью света по Богом забытым улицам, под солнцем, которое вот‑вот зайдёт за горизонт. — ТЫ ГОВОРИЛА, ЧТО ТУТ БЕЗОПАСНО!

— ТАК И БЫЛО! — отвечает она мне, не отставая. — Я ЗДЕСЬ ВЕСЬ ПОСЛЕДНИЙ ГОД ТУСУЮСЬ.

***

Стоило бы начать с начала? Да, всё‑таки я хреновый рассказчик, извиняюсь. Только вот я не знаю, когда случилось это «начало». Наверное, лет так 7–8 назад, когда мы сели за одну парту. Тогда никто из нас не думал о том, кем мы будем друг для друга и что из «этого» получится.
Мы были во втором классе. Учительница посадила нас за одну парту, кажется…
А на самом деле ни она, ни я не помнили, как всё началось. Всё как‑то закрутилось само собой, и вот теперь я тут — в душном классе, рядом со своей Ян.
Кличка Ин‑Ян к нам прицепилась, наверное, в классе пятом. Мы всегда были не похожи внешне — начиная с волос, заканчивая цветом кожи, учитывая то, что у Марьяны на теле белые пятнышки витилиго. А с возрастом у нас появился свой стиль и манера общения, тогда люди окончательно перестали понимать, как такие противоположности притянулись друг к другу. Мы редко называли друг друга так, а другие обращались к нам так, только когда имели в виду сразу двоих. Ин‑Ян неделимы.
Так вот, о чём это я… А, точно. Всё это привело нас к тому, что мы вдвоём сидим за одной партой в душном классе. В последний раз. 9 класс, экзамены позади, нам выдали аттестаты, осталось только дослушать слезливую речь Ксении Михайловны о том, как она будет по нам всем скучать. Правильно было бы, если бы я прослезилась, сказала, как я буду скучать, но вот ни хрена.
Я никогда не любила школу. Начиная с нашего класса, заканчивая самой учёбой. Училась я на одни пятёрки и получила красный аттестат. Только вот делала я это исключительно ради семьи, а последние 3 года на плаву меня держала только Маря и танцы. Теперь я наконец ухожу из ненавистного мне места и переезжаю учиться в Москву. Единственной проблемой остаётся только одно — что делать с подругой? Мы — главная опора друг друга, и оставить её одну я не могу, особенно не с ее семьей (хотя я их так не называю.Это – не семья). Но брать с собой тоже не вариант. Она остаётся учиться до 11‑го.
Ладно, об этом я подумаю позже, у нас впереди 2 последних месяца, которыми я хочу насладиться по полной.
Наконец классная заканчивает щебетание, а я перевожу взгляд на Марю. Она с пустым взглядом смотрит в никуда, подпирая голову рукой. Я знаю этот взгляд — наблюдаю каждый год перед летними каникулами, класса так с пятого. Я решаюсь её отвлечь, аккуратно накручивая прядку её кудрявых волос пшеничного цвета. Они будто светятся из‑за попадающего на них солнца. Не то чтобы я не умела давать время для мыслей или лезла в личное пространство, но в такие моменты боюсь, что Марьяна погрязнет в своих мыслях и когда‑нибудь точно не выберется.
Подруга наконец отмирает и переводит на меня вопросительный взгляд пронзительно‑голубых глаз. Я лишь мотаю головой и тихо произношу:

— Хватит, не выношу, когда ты так делаешь. — Я отпускаю кудряшку, встаю и говорю уже громче — Поднимайся, хочу уже наконец‑то свалить отсюда и больше не возвращаться.

Марьяна начинает движение спустя несколько секунд. Кладёт аттестат в небольшую сумку, которую я ей подарила на прошлый новый год. На ней нарисованны маленькие ноты. Подруга обожает музыку и играет на скрипке. Встаёт рядом со мной. Я двигаюсь к выходу из класса, подходя перед этим к Ксении Михайловне. Всё‑таки она женщина хорошая. Давала нам поблажки, была лояльна. Вставала на наше место и бегала с нами к учителям, вытягивая оценки класса.

— До свидания, Ксения Михайловна, спасибо вам огромное, — произношу я, и классная меня крепко обнимает. Я и не против: с детства я безумно тактильная, и обнимашки всегда мною приветствовались.

— До свидания, я буду вам мозолить глаза ещё два года, — усмехается подруга, наконец подавая голос и становясь чуть поодаль. Вот она, в отличие от меня, наоборот, безумно ненавидит прикосновения. Выносит их лишь от пары человек.

Учительница наконец выпускает меня из своей хватки, а я спешу выйти из ненавистного мне класса, параллельно тянув подругу за сумку. Мы направляемся к любимому туалету, который располагается на втором этаже в крыле начальной школы. Там всегда людей либо мало, либо нет вообще, особенно сейчас. Начальная школа, да и вообще все классы, кроме 9‑го и 11‑го, уже на каникулах.
Я подхожу к зеркалу. Господи, как я люблю именно его! Оно всегда чистое, ещё и чуть ли не в полный рост. Рассматриваю свои колготки на наличие стрелок. Боже, как я не люблю юбки. Но завуч настояла, чтобы все девочки 9‑х классов на вручении аттестатов были в юбках. Даже не в парадных и красивых платьях, как у всех, а в долбаных серых юбках и блузках! Ещё один факт, из‑за которого я ненавижу нашу школу.
Когда я удостоверилась, что стрелок нет, подошла к зеркалу ближе, рассматривая свой макияж. Из‑за духоты он немного скатался, но всё исправимо.

— Любовь моя, — обращаюсь я к подруге, — можешь достать мою косметичку, пожалуйста?

— Всё не могу понять, почему ты так печёшься о своём макияже, ты же у меня такая красивая. — приговаривает Марьяна, доставая из своей сумки косметичку, которую я положила в её сумку ещё в начале дня: свою я успешно забыла дома. Я знаю, что она прекрасно поняла за 3 года, почему я так слежу за макияжем, но не хочет этого признавать.

Я ненавижу своё лицо с 7‑го класса. Не только его, но это на самом первом месте моих комплексов. У меня была проблемная кожа: куча высыпаний, чёрные точки, комедоны и… В общем, мне не нравилась моя внешность, поэтому я закрывала всё это кучей косметики.
В мою протянутую руку ложится небольшая косметичка. Конечно, это не вся косметика — только необходимое. Быстренько я поправляю макияж и рисую длинные, широкие стрелки с острыми кончиками. Это неотъемлемая часть моего макияжа, но в школу я их не делаю.