Наше теплое лето

Глава 16. Трещины в Фундаменте

Утро после разговора с тетей Галей встретило Лизу не облегчением, а новой, более сложной тяжестью. Правда, жестокая и беспощадная, легла на душу свинцовым пластом. Теперь она знала. Знала глубину предательства Сергея, знала масштаб катастрофы, сломавшей Даниила, знала, откуда взялся тот ужасающий шрам. Это знание было как открытая рана – саднило, пульсировало, требовало действия. Но какое действие возможно, когда сам человек, ради которого хочется действовать, возвел вокруг себя неприступную крепость и наглухо запер ворота? Его слова «Не все истории стоит трогать» и «Занимайся своими камнями» все еще звенели в ушах, колючим эхом смешиваясь с горечью обиды.

Лиза стояла у окна своей комнаты, глядя на поселок, окутанный утренней дымкой. Жемчужное просыпалось: дымок из труб, редкие фигурки на улицах, крик чайки над бухтой. Обычная картина. Но теперь Лиза видела не только умиротворение. Она видела невидимые трещины, которые уже начал пробивать Сергей своими ядовитыми семенами сомнения. Его обаятельная ложь, как кислота, разъедала хрупкую ткань доверия и спокойствия, которую годами ткали жители этого места, принявшие Даниила со всеми его молчаливыми ранами.

Марья Ивановна на кухне тихо перебирала посуду. Ее вчерашние слова о Данииле, принявшие сторону Сергеевской версии («много на себя брал», «не все могут поражение принять»), висели в воздухе незримым барьером. Лиза понимала: сказать бабушке всю правду сейчас – значит обрушить на нее страшный груз, поставить перед выбором, возможно, разрушить ее собственный мир. А главное – нарушить молчаливый запрет Даниила. Он явно не хотел, чтобы прошлое ворошили. Даже ради его же защиты. Эта его позиция казалась Лизе не просто гордостью, а самоубийственной глупостью, но переступить через нее она не решалась. Не после того, как он оттолкнул ее так резко.

«Занимайся своими камнями». Лиза вздрогнула. Ее взгляд упал на запертый ящик стола, где лежали краски и блокнот. Рисовать? Сейчас? Когда внутри все перевернуто, кипит от несправедливости и страха? Это казалось кощунством. Как красить стены, когда дом рушится.

Она натянула ветровку и вышла, не завтракая, сказав Марье Ивановне, что пойдет на пляж подышать. Бабушка лишь кивнула, в ее глазах читалось беспокойство и вопрос, который она не решалась задать. Лиза избегала центральной площади, свернув на обходную тропинку, ведущую к пляжу мимо задворков лавки тети Гали. И замерла.

У открытой двери подсобки, где обычно складировались ящики и мешки с мукой, стоял Сергей. Он что-то оживленно говорил тете Гале, которая пыталась втащить внутрь тяжелый мешок. Он жестикулировал, улыбался своей ослепительно-белой, беспечной улыбкой, и в какой-то момент просто выхватил мешок из ее рук с театральным: «Позвольте, тетя Галя! Не женское это дело!» Он легко вскинул мешок на плечо и внес его в подсобку, продолжая что-то рассказывать. Тетя Галя стояла на пороге, ее лицо было каменным. Она не улыбалась. Она смотрела на него, как на опасное насекомое, которое нельзя раздавить только из вежливости. Но ее плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки у боков.

Лиза прижалась к стене сарая, затаив дыхание. Она слышала обрывки фраз:

«…да я с удовольствием, тетя Галя! У меня связи, понимаете? Могу и муку высшего сорта поставить дешевле, и кофе… Данила, конечно, старается, но он же не бизнесмен, он… романтик, скажем так. А бизнес требует жесткости…»

«…не надо, Сергей, — прозвучал сдавленный голос тети Гали. — У нас все есть. Свои поставщики.»

«Да бросьте! Времена меняются! Надо идти в ногу! Вот представьте, я помогу «Причалу» расшириться… Сделаем настоящий ресторан! Местную достопримечательность! А Данила… ну, он останется шеф-поваром, конечно. Под моим чутким руководством…»

Тетя Галя резко повернулась и вышла из подсобки, захлопнув дверь перед самым носом Сергея, который как раз появился на пороге. Он лишь усмехнулся, не смутившись, и направился к выходу со двора, насвистывая. Его путь пролегал мимо того места, где пряталась Лиза. Она замерла, надеясь, что тень сарая скроет ее. Он прошел в нескольких шагах, его взгляд скользнул в ее сторону. На мгновение показалось, что его глаза – холодные, как галька на глубине, – встретились с ее взглядом. Улыбка на его губах не дрогнула, но в ней появилось что-то… узнающее. И торжествующее. Он знал, что она здесь. Знает, что она слышала. И ему было все равно. Он вышел на улицу, не оглянувшись.

Лиза выдохнула, прислонившись к прохладной стене. Сердце бешено колотилось. Он не просто сеял сомнения. Он действовал. Предлагал «помощь». Легко и нагло влезал в дела Даниила, в дела поселка, рисуя себя спасителем и прогрессором, а Даниила – неудачником-романтиком, нуждающимся в «чутком руководстве». И самое страшное – он делал это открыто, нагло, пользуясь своей обаятельной маской и тем, что Даниил молчал, а тетя Галя, зная правду, была связана условностями гостеприимства и, видимо, страхом перед его наглостью и непредсказуемостью.

Лиза осторожно выглянула. Тетя Галя стояла у прилавка внутри лавки, опершись на него руками, ее спина была сгорблена. Она выглядела внезапно постаревшей и беспомощной. Лиза не решилась зайти. Что она могла сказать? «Я все слышала»? Это лишь добавило бы бабушке унижения. Она тихонько отступила и пошла дальше, к пляжу, чувствуя себя соучастницей молчания.

На пляже было пустынно. Холодный ветер с моря гнал низкие серые волны, накрапывал мелкий дождь. Лиза завернулась в ветровку, села на знакомый валун, где когда-то рисовала камни. Теперь краски молчали. Вместо них внутри бушевала буря. Знание правды не принесло облегчения. Оно принесло ясность, но ясность ужасающую. Сергей был не просто лжецом. Он был хищником. Расчетливым, безжалостным, наслаждающимся своей безнаказанностью. И он методично, как сапер, минировал пространство вокруг Даниила. Лавка тети Гали была лишь одним из плацдармов.

Она вспомнила вчерашний разговор Марьи Ивановны. Сергей уже поработал с ней. «Интересный мужчина. Умный. Деловой». «Говорит… что Данила много на себя брал». Яд действовал. Кто следующий? Тетя Катя? Никифор? Местные мужики, которые иногда заходили в «Причал»? Сергей не нуждался в том, чтобы все поверили его лжи полностью. Ему было достаточно посеять сомнение, создать альтернативную версию, где Даниил – не жертва, а неудачник, несправедливо озлобившийся. А в этой версии Сергей легко представал жертвой клеветы или, на худой конец, человеком, попавшим в сложные обстоятельства. Его обаяние делало остальное.