Наше теплое лето

Глава 19. Солнечный Клинок

Жара вернулась в Жемчужное с удвоенной силой, словно пытаясь выжечь саму память о недавнем скандале и ночном ливне. Воздух над раскаленным песком пляжа дрожал маревом. Солнце, огромное и беспощадное, висело в безоблачном небе, превращая крыши домов в сковородки, а тени – в узкие, жалкие полоски. Туристы, словно стайки выброшенных на берег рыб, кучковались под редкими зонтиками или лезли в мутноватую от жары воду. Гул голосов, смех детей, визг чаек – обычные звуки летнего дня, но теперь они казались Лизе натянутой декорацией, под которой клокотала тревога.

Скандал на террасе «Причала» не забылся. Он висел в воздухе, густой и липкий, как смола. Его обсуждали шепотом за чаем на крылечках, в очереди у колодца за водой, в тени старой липы на площади. Имя Сергея произносилось чаще – с любопытством, с опаской, а кем-то – с новым уважением. Он появился на пляже в роскошных плавках, с дорогим кремом от загара, раздавал советы туристам о лучших местах для фото, шутил с продавцом кукурузы. Образ делового человека, несправедливо пострадавшего от «неадекватного» соседа, закреплялся. «Причал» же молчал. Глухо. Зашторенный. Как заколоченная рана.

Лиза шла по набережной, мимо шумных туристов, которых словно приливом принесло сегодня на пляж, она чувствовала себя чужой. Солнечный свет резал глаза. Жара давила. Знание о поджоге, вырвавшееся у тети Кати, горело внутри раскаленным углем. Ключ. Это был ключ к правде о Сергее. К его настоящему лицу. Но как его использовать? Как раздуть эту искру в пламя, о котором говорил Никифор? Мысли путались, натыкаясь на стену невозможности: город, давность лет, отсутствие доступа, недоверие Даниила.

Ее шаги сами привели ее к лавке тети Гали. Прохладная полутьма после слепящего солнца встретила ее как объятие. Запах сушеных трав, специй, свежего хлеба и старого дерева – знакомый, успокаивающий. Тетя Галя сидела за прилавком, подперев щеку рукой. Ее обычно румяное лицо было серым, глаза опухшими от слез и бессонницы. Она смотрела в одну точку, не видя ни банок с соленьями, ни пыльных связок лука. Лавка была пуста – час сиесты, когда даже туристы прятались от зноя.

– Тетя Галя? – тихо позвала Лиза.

Бабушка вздрогнула, словно очнувшись. Увидев Лизу, попыталась улыбнуться, но получилась жалкая гримаса.

– Лизанька… Заходи, родная. Чего тебе? Водички холодной? У меня в погребке бутылочка…

– Нет, спасибо, – Лиза подошла к прилавку. Тяжелое молчание повисло в воздухе, густое, как дым. – Я… я слышала, что тетя Катя… на площади…

Тетя Галя сжала губы. В ее глазах мелькнул страх и глубокая усталость.

– Проговорилась… дура старая, – прошептала она, глядя мимо Лизы. – Язык без костей… Теперь уж точно беда. Он узнает… этот… Он не простит.

– Кому он сделает что? – резко, громче, чем планировала, сказала Лиза. Гнев на Сергея, на его безнаказанность, прорвался наружу. – Он что, король тут? Все его боятся! Даниил боится, вы боитесь… А он просто гад! Поджигатель! Пытался убить!

Тетя Галя ахнула, замахала руками, озираясь на дверь, будто Сергей мог стоять за ней.

– Тихо, тихо, родная! Не кричи! – Она схватила Лизу за руку, ее пальцы были холодными и дрожащими. – Не нарывайся! Он… он опасный!

– Он опасный, потому что все молчат! – Лиза не отнимала руку, глядя бабушке прямо в глаза. В полутьме лавки ее собственный страх отступил перед яростью и отчаянием. – Тетя Галя, вы знаете! Вы знаете всю правду! Почему? Почему он это сделал? Как все было? Настоящая правда! Чтобы я… чтобы мы могли что-то сделать! Чтобы Даниил не сломался окончательно! Он же там… – она кивнула в сторону «Причала», – он же умирает там в одиночестве! А этот гад разгуливает на солнышке!

Слезы брызнули из глаз тети Гали. Она опустила голову, ее плечи затряслись.

– Ох, Лизанька… Лизанька… – всхлипнула она. – Больно… Больно вспоминать. Данилу-то как больно было…

– Но надо! – настаивала Лиза, смягчая голос, но не отступая. Она обняла бабушку за дрожащие плечи. – Надо, тетя Галя. Для него. Для всех нас. Чтобы этот кошмар закончился. Расскажите. Пожалуйста. Как было на самом деле.

Тетя Галя вытерла лицо краем фартука, сделал глубокий, прерывистый вдох. Она посмотрела на Лизу – не на испуганную девочку, а на человека, который требует правды, чтобы бороться. И что-то в этом взгляде сломало последний барьер.

– Ладно… – прошептала она, голос хриплый от слез. – Ладно, родная. Расскажу. Только… сядь. И не перебивай. А то не выдержу.

Лиза села на старую табуретку у прилавка. В лавке было тихо. Только муха жужжала о запертое стекло и тикали старые часы. Тетя Галя закрыла глаза, собираясь с силами, и начала. Голос ее сначала был тихим, прерывающимся, но постепенно набирал силу, выплескивая накопленную боль и ярость.

– Было у них кафе… «Волна». Небольшое, уютное. На набережной. Данила вложил в него все – деньги, душу, мечту. А Сергей… они дружили с детства. Как братья. Сергей был шустрый, оборотистый. Вот Данила ему и доверил финансы, договора… Думал, друг – не подведет. – Она открыла глаза. В них горел огонь старой ненависти. – А тот… тот уже тогда деньги воровал. По мелочи. На ставки, на девчонок… Данила замечал, да прощал. «Друг, – говорит, – ошибается». А Сергей смеялся: «Да ладно, Даник, мы же поднимемся! Все вернем!»

– Потом… – Тетя Галя сглотнула комок в горле. – Потом Сергей нашел каких-то «инвесторов». Темных личностей. Предложил какую-то аферу. Быстрые деньги. Данила был против. Рискованно, да и дело свое любил. Кафе было его ребенком. Но Сергей… он умел уговаривать. Давил на дружбу, на то, что Данила ему не доверяет… В общем, втянул. Вложили последнее. – Бабушка сжала кулаки. – И… прогорели. Полностью. Деньги испарились. Инвесторы – тоже. Оказалось, Сергей их просто подставными сделал. А деньги… он уже давно прикарманил. И заложил кафе. Тайком. Чтобы покрыть свои долги перед какими-то жуткими типами.

Лиза слушала, затаив дыхание. Знакомая по Сергеевской версии история обретала чудовищные, конкретные очертания предательства.