Наше вам с кисточкой, босс

Глава 5. Меркулов Антон Павлович

Очередной крутой, чёрный и без сомнения жутко дорогой джип дядя Тоша купил совсем недавно. Даже обжить ещё не успел. Или в салоны, обитые элитной кожей, игрушки на зеркало заднего вида не вешают? А где освежитель воздуха ёлочка? Как мы без ёлочки-то? 

— Вечер добрый, — Меркулов вышел из машины и попытался меня обнять. — Как ты, племянница?

— Всё хорошо, — я не отшатнулась только потому что это невежливо. — С начальством познакомилась, работать начала. Я думала, вы в очередной командировке. 

— Недавно вернулся, — не стал он меня разочаровывать. — В бизнесе сейчас сплошные головняки. Но тебе они покажутся мелочью, конечно. Как мама?

— Боли усилились, но она не жалуется, — я обняла себя за плечи. — Таблетки только стала чаще покупать. 

Тяжелее всего в нашей ситуации было ожидание. Мы обе понимали, что счëт идëт на месяцы, но ничего не могли сделать. Рак на такой стадии не лечится. Химиотерапия не помогала, делать операции подобного рода ещё не научились. Так что мамин врач был предельно честен с нами. И на вопрос “Можно ли хоть чем-нибудь помочь” выписал сильное обезболивающее. "Мужайтесь, Алина. Вашей матери будет трудно, но вам ещё труднее. Постарайтесь стать для неё опорой, последней радостью в жизни. Подарите ей хотя бы один счастливый день”. 

Я надеялась на неделю. А лучше на две недели в городе, где мама всегда мечтала жить. Поэтому мы с ней улыбались. Она сквозь боль, а я, пряча слёзы. 

— Давай обзванивать европейские клиники, — предложил дядя Тоша. — Я слышал, в Израиле берутся за самые безнадёжные случаи.  

— Хорошо, — я прикусила губу, чтобы не разреветься. — Скандала с мамой не избежать, но лучше пусть злится живая, чем умирает гордая. 

— Вот именно, — выразительно округлив глаза, кивнул он. — Я признаю, что поступил подло и очень некрасиво, но ведь она слушать ничего не хочет. В общем, давай так, — он порывисто взял меня за руку и крепко сжал пальцы. — Ты большая молодец, что сама мне позвонила. Именно так и должна была поступить нормальная дочь. В “Арт-Строе” спокойно работай. Так мы будем рядом и сможем что-то оперативно обсудить, не навлекая гнев Дарьи. Я сегодня же сяду на телефон и подниму все свои контакты в Европе. Не Израль, так Германия. Не Европа, так Америка. Да хоть на Кубу повезём, лишь бы помогли. Копию медицинской карты сделать бы. Одного заключения, что ты мне показала, явно недостаточно.  

— Я пришлю фотографии свежих анализов и результаты последних обследований, — самонадеянно пообещала я. 

Представления не имела, как взять мамину медкарту, чтобы она об этом не узнала. Но какой у меня выбор? Продолжить и дальше делать вид, будто всё в порядке? К чёрту Париж, если есть шанс вылечить маму. А если нет… Я ведь не собиралась увольняться. Постараюсь усидеть на двух стульях, буду хвататься за любую возможность. Раз уж надежда в нашем случае — яд, то я готова отравиться.

— Хорошо, — дядя в последний раз крепко сжал мои руки и отпустил. — А теперь давай я подброшу тебя до дома. Или нельзя?

— Можно, только высадите меня на остановке в паре домов, — попросила я. — Желательно, чтобы мама не видела нас вместе. Иначе она поймёт, что вы помогли с работой. А потом я не смогу уговорить её лечиться. Сами знаете, какой характер.

— Да, — согласился дядя, вспомнив что-то личное и очень давнее. Из детства. — Я в курсе. Есть такие младшие сёстры, с которыми приходится сидеть вместо футбола во дворе. Тебе гулять хочется или хотя бы в телевизор уткнуться, а тут она. “Ералаш” смотрела? Помнишь серию про то, как старший брат с психу вылил тарелку супа на голову младшему? То вермишель ему длинная, то суп горячий, то холодный.

— Ты только компот не выливай, — процитировала я и улыбнулась. — Компот я буду.

— Вот в яблочко, — вздохнул Меркулов. — Один-в-один я и твоя мать. А теперь такое... Ладно, выкрутимся. Поехали.

Садилась я к нему в джип уже с лёгким сердцем и совсем другим настроением.