Наше вам с кисточкой, босс

Глава 7 (3)

Я вздрогнула, втянула голову, но мантия-невидимка от этого на плечах не появилась. Незнакомец продолжал сверлить мне взглядом спину. Ага, я вся такая из себя воровка. Стою тут, возле этюдника, и кисти протираю. Каждый уважающий себя вор прежде чем спереть золотой унитаз из дома на Рублёвке, просто обязан его нарисовать.

— Простите, если отвлекаю от работы, — продолжил мужчина, — но мне сказали, что Елена Станиславовна здесь.

— Она ушла за Гостищевым, — пискнула я, как мышка, чувствуя, что от стресса мой язык начинает молоть чушь. — Ещё за свитером... 

— А вы не похожи на дизайнера, — рассмеялся незнакомец и я, наконец, вышла из ступора ровно настолько, чтобы чуть-чуть повернуть голову. — Он бы сказал “лонгслив”. Или свитшот, я не разбираюсь.

В дверном проёме стоял второй Аполлон в чёрных джинсах и пуловере из пушистой шерсти. Такой же ослепительно привлекательный, как мой начальник. Широкий подбородок, взгляд с поволокой, брутальная небритость. Марина Эдуардовна, глядя на него, тут же забыла бы про Давыдова и переключилась на новую жертву. А мне хотелось ворчать сквозь зубы.

“Где-то на твоей улице, Василевская, перевернулся грузовик с красавчиками. Иначе как объяснить их обилие в твоей жизни? Вот правда, то не клюёт, то косяками”.

— Я художник, а не дизайнер, — пробормотала я. — Для нас важнее суть, чем красивые слова. Свитер не перестанет быть свитером, если его обозвать свитшотом. А вы…?

— А я Андрей, — представился красавчик и белозубо улыбнулся. 

Информативненько, ага. 

“Приве-е-ет, Андрей! — мысленно пропела я. — Привет, Андрей. Ну где ты был, ну обними меня скорей”.

— Алина, — кивнула я. — Рисую портрет Елены Станиславовны. 

Продолжить знакомство нам не дали. Слегка запыхавшаяся хозяйка ворвалась в комнату.

— Уф, еле нашла что-то приличное. Андрюша, ангел мой, а затопи камин, пожалуйста. 

— Лето на дворе, мама, — Аполлон приобнял её за талию и по-сыновьи легко чмокнул в щёку. — Но что не сделаешь ради портрета, правда?

— Ой, а вы уже познакомились?

Взгляд Елены мгновенно изменился. Она словно пыталась раскрыть двух шпионов, поочередно считывая то его, то мою реакцию. Не знаю, как обычно держался Аполлон-Андрей, я почему-то место себе не находила от смущения. Тьфу, пропасть! Ну наткнулся сын хозяйки на меня случайно, ну и что? Не флиртовали же мы тут!

— Где ты взяла Гостищева? — мужские нервы сдали раньше, и Андрей перевёл тему на книгу в руках матери. — Почему он такой потрёпанный? Давай я принесу своего.

— Лучше разведи огонь, — она улыбнулась и спрятала фолиант за спину. — А вообще мы собирались пить чай. Оксаночка! Третью чайную пару поставь, пожалуйста.

Тут слуги-роботы, что ли? Почему я ни разу не увидела Оксану? Что-то протарахтело по коридору и снова стихло.

— Хорошо, — сдался Андрей и пошёл к камину.

Пока он разводил огонь, а его мать разливала чай по чашкам, появившимся на изящной тележке прямо посреди комнаты, я достала скетч-бук. Поспешно перелистнула несколько страниц, с которых на меня смотрел то удивлённый, то посрамлённый индийскими огурцами Давыдов, и занялась набросками. Позы стоя отмела сразу. Смотрелось бы, возможно, выгодно, но заказчица не молодая девушка. Едва ли сможет простоять без движения много часов. А посидеть в плетённом кресле с подушкой под спиной — вполне. 

— Как на работе, сынок? — Елена перелистывала книгу и по моей просьбе держала спину ровно. — Как прошла операция?

— Не без приключений, — отозвался Андрей, укладывая смятые листы бумаги под горсть щепок. Процесс растопки камина напоминал таинство: сопровождался уютным шуршанием и ароматом дерева. — Но пациент стабилен, а мы с отцом чувствуем себя триумфаторами. 

— И правильно делаете. Скоро такие операции будет делать в каждой уважающей себя клинике, а пока наслаждайтесь ролью первооткрывателей. В конце концов, из всего научного процесса именно подтверждение дерзкой гипотезы — самая приятная часть.

— Ты как всегда права, — Аполлон улыбнулся ей с такой щемящей нежностью, что я не выдержала.

— А вы хирург?

— Да, — спокойно ответил он. Не хвастался, не выпячивал грудь колесом, а просто рассказывал. — И вчера тестировал новый способ устранения сложного порока сердца.     

Эх, почему в онкологии научный прогресс ещё не зашёл настолько далеко, чтобы моя мама выжила? Это практически несправедливо.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — я постаралась ответить, как можно веселее и Андрей не почувствовал подвоха. 

Принялся вкратце объяснять, что именно делал. В глазах появились искорки, а речь для двух притихших и благодарных слушательниц лилась особенно легко. Было видно, что медицина для него не просто любимая работа, а призвание. Часть души.

В итоге за чашкой чая и разговорами Андрей растопил камин, а я выбрала из десятка набросков три самых перспективных. Елене понравился тот, где она держала книгу на коленях и смотрела в огонь. Мне тоже. Если получится повторить в цвете её задумчивый взгляд, полный мудрости и внутреннего покоя, то это будет чудесный портрет.

Попрощавшись с хозяевами, я уходила с Рублёвки, понимая, что рассталась с десятком стереотипов. Удивительные люди. Как же мне повезло для них работать.