Наше вам с кисточкой, босс

Глава 8 (2)

***

Я поёжилась под пронзительным взглядом начальника. Буквы плясали перед глазами от волнения. Отчего-то подумалось, что Царедворский всё-таки посмеялся над моими огурцами и потребовал у Сергея Геннадьевича уволить неумёху. Но нет. 

— Это же хорошая новость? — неуверенно уточнила я. 

Мне всегда казалось, что дополнительный заказ говорит о доверии к мастеру. А уж, когда речь идёт о таких требовательных и вредных людях, так и вовсе намекает на мою гениальность!

— Не совсем, — Давыдов сложил руки на груди. — Метафорически выражаясь, вас без подготовки поставили в другую весовую категорию. Царедворский ведь не в курсе, что вы — новичок дизайна. И поэтому чтобы не получилось, как в песне Высоцкого, я буду курировать проект.

— В какой песне?

После откровений о московских парикмахерах и “наше вам с кисточкой” я уже не ждала ничего хорошего.

— Воля волей, если сил невпроворот, — начал напевать Сергей Геннадьевич. — А я увлёкся. Я на десять тыщ рванул как на пятьсот и спёкся. Подвела меня (ведь я предупреждал) дыхалка. Пробежал всего два круга и упал. А жалко. 

— Мне больше про горы нравится, — пробормотала я. — Но смысл уловила. Буду по поводу и без дёргать Марину Эдуардовну.

— Не стоит, — он перебил меня так быстро, что я застыла с открытым ртом. — Марина свои амбразуры грудью закрывает. Не хочу, чтобы ворчала потом, будто я нагрузил её работой сверх всякого приличия. Вдвоём справимся. Возражения есть? 

Кто в здравом уме станет перечить начальнику? Нет, я бы попробовала, но в ушах ещё стоял его голос. Оказалось, Давыдов неплохо поёт. Из-за этого открытия мне стало интересно, было ли что-то, в чём он не преуспел? Или мистер Совершенство был совершенством во всём?  

— Никаких возражений, — открестилась я и спросила о главном: — Вы переезжаете в мой шикарный кабинет?

Одно дело сидеть в каморке с улыбчивым Пашкой, и совсем другое — со строгим Сергеем Геннадьевичем. На такое я подписываться отчаянно не хотела. 

— Будете у нас на Колыме, милости просим. Нет, уж лучше вы к нам, — продолжал он с саркастичной усмешкой цитировать шедевры советского кинематографа. — А теперь серьёзно. Алина, вы что-нибудь слышали о совместной работе над проектом в информационных системах вроде нашей? Или вам дизайн подушек кто-то другой сделал? Можете не отвечать. Благородные люди друзей не сдают. Мы обойдёмся перепиской в чате и режимом внесения правок. Однако идею проекта я привык обсуждать вживую. Карандашом на салфетках, если угодно. Сроки поджимают, как вы смотрите на то, чтобы задержаться после работы?  

Вопрос об оплате сверхурочных застрял в горле. Наглость — второе счастье, но мне и первого обычно хватало. Поэтому я просто кивнула, соглашаясь сидеть тут столько, сколько глава “Арт-Строя” посчитает уместным. При такой зарплате от меня могли требовать и круглосуточного проживания в офисе. 

— За новыми пирожными сходить? — предложила я. — Этих явно не хватит.

— Я хотел пригласить вас в кафе, — впервые за разговор смутился Давыдов.

Да что там за разговор? Гранитно-мраморный монолит с табличкой “начальник” наверняка смутился впервые в жизни.  

— Так про салфетку вы серьёзно говорили? — нервно улыбнулась я. — Тогда я лучше захвачу скетчбук, если вы не против. 

— Не против, — милостиво разрешил он. — Рабочий день практически закончен, можете собираться. Встретимся на парковке через десять минут. У меня тёмно-зелёный BMW. Номер четыреста двадцать пять.  

— Хорошо, — вздохнула я. 

Пирожные было жалко, но съесть их и нормально поужинать я бы не смогла при всём желании. Сергей Геннадьевич даже не догадывался о моих гастрономических переживаниях. Я проводила взглядом его удаляющуюся спину и потянулась к блокноту. Начальника, оглядывающегося через плечо, в моей коллекции как раз и не хватало!