Наше вам с кисточкой, босс

Глава 12 (2)

День получился неоднозначный. Столько всего навалилось сразу. Проект Царедворского, неясные отношения с начальником, отказ европейских клиник оперировать маму, да ещё и Зарецкая со своими закидонами. Я не успевала за скоростью, с которой жизнь подбрасывала сюрпризы. Мечтала остановиться и просто перевести дыхание. Убедить себя, что я контролирую ситуацию. Пусть это не так. Пусть всё катится в тартарары, пусть на самом деле мне остаётся только приспосабливаться. Разгрузка необходима, чтобы не сойти с ума! 

"В субботу, — написала я смс Анюте. — Только ты, я и целая тонна мороженого!” 

За что я её любила, так это за умение не задавать лишних вопросов. Как шутили наши общие друзья, Аня — тот человек, кому можно позвонить ночью и признаться в убийстве, а она лишь спросит, сколько лопат брать и куда ехать. 

“Замётано!” — ответила подруга. 

Я улыбнулась и начала собираться домой. Давыдов посмотрел фронт проделанных за сегодня работ и разрешил не задерживаться. Марина Эдуардовна тоже не возражала. Ей пришлось отчитывать сотрудников за плохое поведение, так что после разноса “шутнику” она заперлась в своём закутке и больше оттуда не выходила. Тяжело начальнице давалось признание поражения. Она отвыкла получать отпор, а я не успела привыкнуть его давать. Что бы делала без Паши? Плакала, заперевшись в туалете? 

“Нарисовала карикатуру, — возразила сама себе. — А потом придумала бы что-нибудь покруче”. 

Хотелось верить, что я сама могла справиться. Но пришлось бы убить на противостояние с Зарецкой кучу времени, сил и нервов. Оно мне надо? Нет, не надо. Так что Суворов со своим тузом в рукаве пришёлся весьма кстати.

Секрет Марины Эдуардовной сделал её уязвимой. Если бы Паша нашёл школьные фотографии моей начальницы не для меня, а для Катьки из бухгалтерии… Не факт, что она стала бы торговаться. Могла бы развязать войну. Использовала компромат по прямому назначению и наблюдала, как разрушается жизнь обидчицы. Это натолкнуло меня на мысль, которую мама твердила с детства: "Всё тайное становится явным". 

Я потянулась к телефону и набрала номер дяди Антона. Он ответил почти сразу. Голос звучал устало, но мужчина бодрился. 

— Отвезите меня домой, пожалуйста, — попросила я. — По дороге заедем за маминым любимым тирамису. Приходить мириться с пустыми руками после стольких лет — дурной тон. 

Он ответил не сразу. Справлялся с эмоциями или думал, удачная ли идея посетила мою голову. Сомневался. 

— Она не станет меня слушать, — хрипло возразил дядя Тоша. — Я могу целый вагон тортов принести. Дарья слишком упëртая. 

— Я тоже, — напомнила ему. — Послушайте. Я не уверена, что вы сможете найти врача. Кто рискнëт репутацией и вопреки здравому смыслу возьмётся за наш случай? А если и найдёте безумца, то нет никаких гарантий, что вылечить маму получится. Так стоит ли терять время, которое вы можете провести вместе? 

— Я знаю одну кондитерскую, — ответил дядя. — Надеюсь, сладкое сделает твою маму дружелюбнее. 

— Не надейтесь, — честно предупредила я и улыбнулась. 

Маму смертельная болезнь не сделала мягче, так что торт с этой задачей точно не справится.