Наше вам с кисточкой, босс

Глава 23. Красноярск

Мы с мамой прилетели в Красноярск ранним утром. Почти пять часов мариновались в самолёте и ещё два ждали багаж. Много вещей набрали, неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы встать на ноги. Я заранее забронировала номер в гостинице. Раскошелилась на одноместный. Цены кусались, но не так сильно, как московские. 

Я подошла к ближайшему такси и постучала по стеклу. 

— На Первую Смоленскую, — попросила, когда стекло опустилось. — Подбросите? 

— Домчу, без проблем, — заулыбался усатый водитель и помог нам поставить чемоданы в багажник. 

Мама молчала всю дорогу до клиники. Нервничала, кусала губы и места себе не находила. Я уже начала подозревать, что сейчас она развернет машину, и мы поедем в аэропорт. Но её терпения хватило. 

"Хороший знак, — подумала я. — Значит, дойдёт до конца".

В приемном покое нас уже ждал высокий мужчина лет сорока. Широкоплечий и крепкий, как все хирурги. Когда-то мне объясняли, зачем конкретно им хорошая физическая форма. “А ты постой у стола несколько часов — вопросы сами отпадут”. Анестезиологи также могли похвастаться фигурой Шварценеггера. Про них мне сказали: “А ты поперетаскивай бездыханных пациентов со стола на каталку. Тоже всё поймешь”.

Так, хорошо. Разглядев могучего Молчанова, за маму я успокоилась. Она в надёжных руках. Буквально.

— Добрый день, Игорь Викторович, — поздоровалась я. — Василевская Дарья Павловна и Василевская Алина. Я — дочь.

— Добрый, — улыбнулся он. — Елена Станиславовна мне про вас говорила. Устроились в гостинице?   

— Нет, мы сразу к вам, — я кивнула на свой чемодан. 

— Тогда пусть Дарья Павловна возьмёт вещи, и пойдём оформляться. Алина, сегодня ничего волнительного не будет, вы можете ехать отдыхать. Операция по плану стоит на завтра на восемь утра. Если ничего экстренного не случится, то к полудню закончим. 

— А большой шов будет? — испуганно спросила мама.

— Я всё расскажу, — пообещал Молчанов. 

— Лекарства какие-то нужно купить? — я тоже никак не могла успокоиться.

— Нет, отделение обеспечено всем необходимым. Свидания в реанимации разрешены по графику. Мне можно звонить с любыми вопросами, но лучше писать в чат.

— Хорошо. Спасибо вам большое.

— Пока не за что, — отмахнулся Игорь Викторович. 

Забавно, что врачи на благодарности реагируют смущением: “Я всего лишь спас вам жизнь, сущий пустяк!” Зато стоит сказать “спасибо” какому-нибудь артисту, как он сразу же начинает рассказывать, насколько трудно ему далась роль. Хотя наверняка встречаются скромные актёры и падкие на похвалу врачи. 

Я попрощалась с Молчановым, вышла из клиники и набрала дядю Тошу. Он просил позвонить, как только приземлимся, а я обошлась смс-кой. Говорить с ним не хотелось даже сейчас. Зудела мысль, что из-за него я добровольно лишила себя общения с Давыдовым. Да, Антон Павлович ни в чём не виноват. Я сама приняла такое решение, он всего лишь высказал подозрения и привёл логичные доводы. Но осадочек остался. 

— Алло? — я прижала телефон плечом и попыталась поймать такси. — Дядь Тош, маму оставила в клинике, сейчас поеду в гостиницу. Врач — золото. По крайней мере, произвёл впечатление профессионала.

— Отлично, — Антон Павлович тоже был доволен. — На сколько вы там задержитесь, он не сказал? 

— Нет, завтра прооперирует, потом видно будет, — я выдохнула с облегчением, когда получилось остановить старенький матиз с жёлтой шашечкой. — Но думаю, не больше недели. Посмотрим по маминому самочувствию. Вы точно не сможете приехать?

— Я постараюсь, — пробормотал он. — Несколько встреч уже отменил, но ближайшие две никак. Слишком долго уговаривали Карабанова на встречу. Если я хотя бы заикнусь о переносе, он точно сорвётся. Держитесь там обе. Мысленно я с вами.