Нашему папе нужна жена! Слабонервных просим не беспокоить!

ГЛАВА 4. Лопата вместо кофе

Эвелина спала плохо — урывками, будто кто-то всё время тихо, но настойчиво дёргал её за рукав. Зато к утру у неё было готово решение проблемы, которая ещё вчера казалась почти неразрешимой: как научить детей кататься на коньках, если отец запретил водить их на городской каток.

Как и всё по-настоящему гениальное, её идея была простой — нужно сделать каток прямо возле дома.

Воображение Эвелины тут же включилось на полную мощность: гладкая сияющая ледяная поверхность, розовощёкая Лайла, восторженный Максимилиан, первые неуверенные шаги, визг, смех, падения.

От одной этой картинки Эвелина окончательно потеряла сон.

Когда за окном ещё царили предрассветные сумерки, она уже встала, быстро собралась и, стараясь не шуметь, выскользнула во двор — выбирать место и прикидывать масштаб будущего подвига. Цель была проста: успеть как можно больше, пока дети спят и пока никто не успел сказать ей, что это плохая идея.

Территория особняка была внушительной, но коварной. Деревья, кусты, неровности, сугробы, подозрительно торчащие корни — всё это никак не подходило для катка. Эвелина обошла владения почти полностью, пока наконец не остановилась на заднем дворе.

Вот оно — идеальное место! Относительно ровное, достаточно просторное и защищённое от ветра.

План сложился мгновенно. Эвелина расчистит от лишнего снега прямоугольную площадку. По периметру сделает бортики из снега. А дальше нужно будет залить площадку водой.

Во флигеле она отыскала широкую лопату, явно знавшую лучшие времена, и с энтузиазмом принялась за дело. Снег поддавался неохотно, со скрипом и скрежетом, но движения получались ритмичными. Морозец пощипывал щёки, бодрил, заставлял улыбаться.

Работа так увлекла, что Эвелина совершенно не заметила — на заднем дворе она уже не одна.

И уж точно не была готова к голосу, который внезапно раздался у неё за спиной:

— Можно поинтересоваться, — произнёс этот голос со зловредными нотками, — какие именно безотлагательные проблемы вынудили вас в столь ранний час начать личную войну со снегом… и заодно разбудить тех, кому этот снег совершенно не мешал?

Эвелина обернулась.

Перед ней стоял Эйден.

В наспех накинутом на плечи жакете.

С растрёпанными волосами.

С лицом человека, которого безжалостно вытащили из постели, когда он видел свой лучший сон.

И только теперь до Эвелины дошло: окна его спальни, похоже, выходят как раз на задний двор.

Упс.

Весь его вид ясно говорил, что он крайне возмущён и месть его будет страшна.

В данной ситуации у Эвелины оставался единственный способ защиты — нападение.

— Ваша светлость, мне очень жаль, если я потревожила ваш сон, — сказала она самым невинным тоном. — Но раз вы всё равно уже здесь… логичнее всего будет присоединиться. Тем более, что я видела во флигеле ещё одну похожую лопату. Даже лучше.

Эйден, ждавший, видимо, лишь сбивчивых извинений, настолько был не готов к такому неожиданному повороту разговора и к такой неожиданной перспективе, что только и смог переспросить:

— Лопату???

— Да, именно лопату, ваша светлость, — кивнула Эвелина, — потому что граблями вряд ли получится расчистить снег для катка.

О, как он на неё посмотрел! Как сверкнули его глаза! Это было то ли крайнее возмущение, то ли даже некий кровожадный восторг.

— То есть… — медленно произнёс он, — это даже не уборка снега ради сомнительной эстетики. Это… строительство катка?

— Да, здесь будет каток, — авторитетно заявила Эвелина. — И, между прочим, это не моя вина, а ваша.

— Моя?!

— Разумеется, — спокойно сказала она. — Вчера Максимилиан долго не мог уснуть. Я пообещала ему, что научу его кататься на коньках. И он заснул мгновенно. Но его отец, как известно, категорически против городского катка. Так что выбора у меня не было.

Эвелина демонстративно вернулась к работе, усиленно орудуя лопатой. При этом добавила:

— Если вы поможете, каток появится в два раза быстрее. И тогда, возможно, мне не придётся завтра снова будить вас этим… скрежетом.

Эйден что-то пробормотал себе под нос. В этом бормотании отчётливо угадывались слова “неправильная няня” и “безобразия ни свет ни заря”. Но при этом он развернулся и направился во флигель.

Неужели за лопатой? Эвелина поражалась сама себе. Это была впечатляющая победа.

Очень скоро он вернулся — с широченной лопатой и выражением обречённого героизма.

— Хочу заметить, — проворчал он, принимаясь за работу, — что ни одно моё утро ещё не начиналось с лопаты вместо чашки кофе. Надеюсь, в следующий раз вы не пообещаете детям что-нибудь ещё более грандиозное. Например, цирковое представление. И не заставите невинных обитателей особняка возводить цирковой шатёр и жонглировать булавами.

— Хм… Интересная идея… — задумчиво отозвалась Эвелина.

Эйден бросил на неё косой взгляд.

— Я пошутил, – на всякий случай предупредил он.

Как бы Эйден ни ворчал, как бы ни старался изображать недовольство, Эвелина прекрасно чувствовала, что на самом деле он вовсе не недоволен, а напротив очень даже доволен — вон как бодренько орудует лопатой.

Она решила воспользоваться его добрым расположением духа и затеять нужный ей разговор.

— Кстати, — начала она, не поднимая глаз от снега, — я вчера так и не успела рассказать вам кое-что про зеркало Рангвальда. Я всё же уверена, что зеркало существует и более того именно оно причина всех бед.

Губы Эйдена начали растягиваться в улыбку.

— Выслушайте меня серьёзно, — потребовала Эвелина.

— Хорошо-хорошо. Обещаю слушать абсолютно серьёзно, — сказал он, продолжая улыбаться. — Мороз, лопата и раннее утро к этому располагают.

Эвелина решила продолжать, пусть Эйден пока и настроен скептически.

— В существовании зеркала Рангвальда меня убеждает хотя бы тот факт, что я слышала, как с этим зеркалом кое-кто говорил. Случайно слышала. Так получилось.

Имя этого “кое-кого” Эвелина называть не стала. Она не хотела выглядеть такой же доносчицей, что и Фредериксен. А если Эйден догадается о ком речь, так это не её вина.