Нашему папе нужна жена! Слабонервных просим не беспокоить!

ГЛАВА 8. О том, что ждёт по ту сторону моста

Когда часы в гостиной пробили девять вечера, и пришло время укладывать детей спать, Эвелина с лёгким удивлением поймала себя на мысли, что день прошёл абсолютно спокойно. Без катастроф. Без происшествий. Без тревожного замирания сердца и без запаха гари.

Это было почти подозрительно. День, наполненный множеством мелких радостей — и ни одной неприятности.

Госпожа Фредериксен со своим неизменным коричневым блокнотом почти не попадалась на глаза. Новый архивариус работал себе тихо в библиотеке и не только не мешал, но, казалось, даже добавлял дому какого-то умиротворяющего порядка. Эйден тоже почти безвылазно работал — у себя в кабинете.

У Эвелины было настроение: “делай, что хочешь”. И она делала.

После завтрака они с детьми отправились на прогулку. Ни в чём себе не отказывая — бегали, визжали, устроили снежную битву, в которой правила менялись каждую минуту, а победа доставалась тому, кто громче смеялся. Потом писали буквы прямо на снегу палочками. А затем лепили эти буквы из снега, споря, какая из них получилась “самая правильная” и “самая красивая”.

Во время дневного сна малышей Эвелина успела ещё немного поработать над катком. Снег под лопатой скрипел послушно, и площадка всё отчётливее приобретала очертания будущего чуда. Мысль о том, как загорятся глаза детей, когда они увидят готовый каток, придавала сил. Ещё чуть-чуть и его можно будет заливать. Эвелина знала, что это хлопотное дело потребует достаточно времени, — и запланировала начать завтра.

Вечером дети с восторгом опробовали лошадку-качалку — краска высохла идеально. Лайла ахала от счастья, Максимилиан с серьёзным видом качал сестру, а потом качался сам и тоже смеялся, забыв о своей обычной сдержанности.

А с каким энтузиазмом они занялись остальными игрушками, которые Эвелина принесла из флигеля. Какие-то требовали свежей краски, какие-то оказались почти как новые и нуждались лишь в том, чтобы с них стерли пыль.

Фарфоровые зверушки, как быстро сообразила Эвелина, идеально подходили, чтобы учить детей счёту. И она тут же придумала игру. Они устроили для лесных жителей “чаепитие” и вместе считали, сколько гостей пришло, а сколько осталось, когда кто-нибудь “убегал обратно в лес”.

Именно тогда Эвелина и обратила внимание на одну игрушку.

Фарфоровая сова.

Она была склеена из двух частей — аккуратно, почти незаметно. Видимо, когда-то её разбили. Казалось бы, ничего странного, но внутри совы что-то было.

Если слегка потрясти фигурку, раздавался тихий стук — глухой, упругий, словно какой-то небольшой предмет перекатывался внутри фарфоровых стенок.

Эвелина не могла бы объяснить, почему это её так зацепило. Любопытство было почти назойливым. Ей вдруг показалось, что предмет появился внутри не случайно. Что если сову специально сначала разбили, а потом аккуратно склеили? Что если кто-то намеренно превратил её в тайник.

Кто?

И зачем?

Она решила, что когда уложит детей спать, обязательно зайдёт к Эйдену. Расскажет ему о находке. Может быть, он знает, что это за сова и что в ней спрятано. А если нет — возможно, разрешит аккуратно разбить фигурку. Если что — она обязательно склеит сову обратно. И та станет даже лучше, чем прежде.

С этой мыслью она и повела детей в спальню.

День был насыщенным, и они быстро улеглись. Эвелина, как обычно устроилась в кресло-качалку, которое стояло между их кроватками. Дети ждали сказку о приключениях Мэя и Лии.

Эту историю они обожали. Эвелина не знала почему. Она придумывала её на ходу. Это был сериал. Каждый вечер рождалась новая серия.

— …и вот Мэй и Лия продолжили свой путь в замок доброй волшебницы, — негромко говорила Эвелина. — Шли они, шли и дошли до речки.

Лайла, конечно тут же уточнила:

— Речка была розовая?

— Совершенно розовая, — заверила её Эвелина, — как и всё в волшебной стране.

Лайла удовлетворённо вздохнула и зарылась щекой в подушку.

— Но мостика через реку не было, — продолжала Эвелина чуть таинственнее. — Зато Мэй и Лия нашли на берегу волшебную дудочку.

— Розовую? — Лайла приподняла голову.

— Разумеется, — серьёзно ответила Эвелина. — Очень красивую. И когда они заиграли на ней…

Она сделала паузу.

— …к берегу приплыли бобры.

— Настоящие? — поинтересовался Максимилиан.

— Самые настоящие. Умные и очень трудолюбивые. Лия и Мэй рассказали, что им нужно попасть на другой берег, и бобры тут же принялись строить мост.

— Красивый? — вздохнула Лайла мечтательно и уже немного сонно.

— Очень. Розовый.

Эвелина начала подробно рассказывать, как шло строительство моста. Дыхание малышей постепенно выровнялось. Но всё же, засыпая, Лайла успела спросить:

— А что было на том берегу?

Эвелина ответила шёпотом:

— Там их ждал сюрприз. Когда путешествуешь, впереди всегда что-то очень-очень интересное.

Новых вопросов уже не последовало. Бобры строили мост, розовая речка тихо журчала — и два маленьких путешественника в волшебные миры уснули, не дождавшись развязки.

Эвелина аккуратно поправила одеяла, задержалась на секунду, любуясь их лицами, и мысленно усмехнулась: о том, какой сюрприз ждёт Мэя и Лию, близнецы узнают завтра.

Тогда она ещё не знала, что завтрашний день приготовил сюрприз и для неё самой.

Ох, какой особенный.

Она вышла из детской, стараясь не скрипнуть половицей, и прихватив с собой фарфоровую сову, направилась в кабинет Эйдена.

Но кабинет был пуст.

Видимо, Эйден решил сегодня лечь пораньше. Что было вполне логично — утро у него выдалось ранним, бодрым и… сопровождалось физическими упражнениями с лопатой.

Эвелина вздохнула и подумала, что, пожалуй, и ей стоит последовать его примеру. Если лечь пораньше, то и встать можно будет пораньше, а значит, пораньше заняться катком.

Она добралась до своей комнаты, и едва голова коснулась подушки, сон накрыл её мгновенно. Мягкий, тёплый, удивительно спокойный — такой, каким он бывает только в детстве, когда знаешь: всё хорошо, и завтра тоже будет хорошо.