Нашему папе нужна жена! Слабонервных просим не беспокоить!

ГЛАВА 11. Источник новых забот

Предмет, выпавший из фарфоровой совы, оказался ключом.

Ключом!

Хотя мог бы быть чем-то не имеющим никакого значения… да хотя бы, к примеру, кусочком фарфора, отколовшимся от внутренней стенки.

Эвелина не могла видеть себя со стороны, но, похоже, её глаза горели таким диким любопытством, что Эйден без лишних слов отодвинул ключ в её сторону и жестом предложил рассмотреть находку первой.

Она взяла ключ осторожно, почти благоговейно.

Он был необычным. Не тем простым, грубоватым ключом, какими запирают сундуки или кладовые. Его бороздки складывались в замысловатый узор, головка была украшена тонкой резьбой — неброской, но явно выполненной мастером, который работал не наспех. Металл мягко поблёскивал, благородно, загадочно. Золото?

Конечно, на глаз определить, какой это металл Эвелина не могла, но зато она чувствовала шестым чувством, что находка сыграет какую-то важную роль. Не зря же её охватило такое волнение, как только она её увидела.

Она перевернула ключ, провела пальцем по одному из выступов и подняла взгляд на Эйдена.

— Видите? Сова действительно была тайником. А вы сомневались. Этот ключ… он от какой-то очень важной двери.

— Скорее, — усмехнувшись, поправил Эйден, — от дверцы.

Да, пожалуй, он прав. Ключ был слишком мал для чего-то масштабного. Не дверь зала, не потайной ход, не ворота. Скорее — ящик. Шкатулка. Сейф. Но что именно?

Эвелина протянула ключ Эйдену.

— У вас есть предположения, кто мог спрятать ключ в сову и какую дверцу можно им открыть?

Эйден взял ключ, внимательно осмотрел, слегка прищурившись, будто надеялся, что тот сам подскажет ответ.

— У того, кто это сделал — устроил тайник в старой детской игрушке, — задумчиво произнёс он, — весьма изощрённый ум. Или хорошее чувство юмора. А возможно — и то, и другое.

Он чуть усмехнулся:

— Сказать по правде, у меня нет ни малейшего представления, что это за ключ, как он попал в сову и когда. Может быть, он там уже сто лет и ещё пролежал бы столько же, если бы не вы. Однако теперь, благодаря вам, это станет моей головной болью.

Эйден посмотрел на Эвелину косо, имитируя упрёк:

— Почему я ничуть не удивлён, что нашли его именно вы? В последнее время именно вы становитесь источником моих… неожиданных забот и бессонных ночей. То ёж, то каток, теперь вот этот ключ. Боюсь, мне не будет покоя, пока я не выясню, что он открывает.

Эвелина улыбнулась. Да вы, ваша светлость, оказывается, тоже страдаете настырной любопытностью.

Она решила ещё больше подогреть его интерес.

— А что если этот ключ отпирает дверцу, за которой спрятано зеркало Рангвальда? Может быть, где-то в подвале есть секретный сейф, а в нём легендарный артефакт вашего предка?

Эйден мягко рассмеялся.

— Вы так очарованы старой легендой, что, по-вашему, зеркало Рангвальда везде. Сначала вы подозревали, что оно во флигеле, потом, что оно путешествует с личными вещами, а теперь заподозрили, что оно хранится в сейфе в подвале?

Эвелина вздохнула. Эйден прав. Подвал отпадает.

Но как плавно они подошли к одной из тех восьми тем, которые она собиралась затронуть.

— Раз уж мы заговорили о зеркале Рангвальда, то хочу поделиться своей идеей, — начала она. — Если моя версия верна и во всех “ОНО” виноват дух из зеркала, значит, эти “ОНО” не могут происходить вне дома. Правильно?

Она посмотрела на Эйдена внимательно, почти испытующе.

— Вспомните: случались ли с Лайлой огненные происшествия, когда она находилась далеко от дома?

Эйден задумался.

— Нет, — признал он после короткой паузы.

— Вот видите, — оживилась Эвелина. — Разве это не доказывает, что она ни при чём?

— Это ничего не доказывает, — Эйден покачал головой. — Лайла почти не бывает вне дома с тех пор, как я понял, что с ней.

Ох, насколько же он упрям! Интересно, все советники короля такие?

И хоть Эвелина испытывала некоторую досаду, что с этой стороны достучаться до него не получилось, однако отметила, что разговор сам привёл их к теме прогулок — а это тема как раз тоже была одной из восьми намеченных.

— К слову о выходах из дома, — сказала она, будто между прочим. — Нам с детьми всё равно придётся в ближайшее время ненадолго выйти. В обувную лавку господина Ралли.

— Зачем? — поинтересовался Эйден.

— Понимаете, вашими стараниями у нас теперь есть чудесный каток. И дети конечно будут в полном восторге. Особенно Максимилиан. А вот Лайле придётся только радоваться за брата.

Эвелина надеялась, что коньки, которые она отыскала во флигеле, подойдут обоим близнецам. Но после примерки выяснилось, что они годятся только Максимилиану. Ножки у Лайлы оказались такими миниатюрными, что не спасли даже толстые носки — коньки были безнадёжно велики. В лучшем случае пойдут Лайле на следующую зиму.

Однако, как выяснила Эвелина, в лавке Ралли можно было найти коньки любого размера.

Всё это она и выложила Эйдену, в тайной надежде, что он, конечно, не допустит, чтобы дочь осталась без коньков, а значит, разрешит небольшую прогулку до обувной лавки. А когда увидит, что ничего страшного не произошло, то начнёт позволять и другие прогулки.

Однако ответ Эйдена полностью убил эту надежду. Убил надежду… но при этом растрогал.

— Не беспокойтесь. Я уже отправил записку господину Ралли, что хочу заказать две пары детских коньков и одну — женскую. Он вскоре придёт сюда снять мерки.

— Одну пару — женскую? — переспросила Эвелина растерянно.

Это для неё?

Хотя для кого же ещё? Вряд ли для Фредериксен.

Эйден убийственно улыбнулся.

— Я исходил из того, что вы умеете кататься, раз уж взяли на себя смелость пообещать детям обучение.

Умеет ли Эвелина кататься? Да она пять лет занималась фигурным катанием. Она чувствует себя на льду увереннее, чем на земле.

Но она даже не надеялась, что в ближайшее время сможет снова окунуться в это удовольствие. Коньки ей пока не по карману. Тут хоть бы на новые сапоги наскрести, пока старые совсем не развалились. Но коньки ведь вовсе и не обязательны, если ты собираешься выступать только в роли учителя.