Нашему папе нужна жена! Слабонервных просим не беспокоить!

ГЛАВА 15. Неожиданный финал праздника

Праздник получился именно таким, каким Эвелина его представляла — немного волшебным, немного суматошным, тёплым до слёз и при этом совершенно домашним.

Лайла и Максимилиан, налюбовавшись катком до головокружения, набегавшись вокруг бортиков и по ледяной глади, испытав прочность и скользкость льда, наконец вспомнили, что их ждут ещё и сладости.

Когда они подошли к шатру, щёки у них пылали румянцем, глаза блестели, дыхание вырывалось облачками пара.

Под шатром стол ломился от угощений. Патти превзошла саму себя: пончики с сахарной пудрой, ещё тёплые, с хрустящей корочкой; мягкие булочки, внутри которых пряталась густая ягодная начинка; крендельки, покрытые глянцевой карамельной глазурью и маком; чашки с горячим шоколадом и пряным чаем, от которых поднимался ароматный пар.

Дети, как и полагается детям, сначала пытались говорить, потом есть, потом снова говорить — и всё одновременно.

Эвелина наблюдала за ними, улыбаясь, ловила каждую деталь — розовые носы, липкие от варенья пальцы. Эйден, хоть внешне и выглядел почти невозмутимым, на самом деле тоже получал откровенное удовольствие. Эвелина была в этом уверена.

Что уж говорить о Патти, которая, светясь от счастья, весело суетилась, проверяя, все ли всё попробовали. А Вэн-Чан с загадочным видом потягивал чай и выглядел так, будто всё происходящее — часть тщательно продуманной восточной стратегии.

И вот, когда казалось, что всё уже идеально, Эвелина вдруг вспомнила. Господин Марр! Странно, что он не пришёл… Впрочем, стоило ей об этом подумать — как увидела, что к шатру быстрым, но при этом каким-то робко-осторожным шагом спешит знакомая высокая фигура.

— А вот и он! — радостно воскликнула Патти, мгновенно подскакивая. — Господин Марр! Скорее сюда, вам самое лучшее место!

Люциан Марр застенчиво улыбнулся, чуть поклонился и позволил себя усадить.

Портфель, разумеется, был при нём.

Он долго не мог решить, куда его деть. Сначала поставил на землю — потом будто испугался, что снег и влага нанесут ущерб драгоценному содержимому. Взял на колени — потом понял, что так неудобно есть. Попробовал зажать под мышкой — едва не опрокинул чашку.

Эвелине пришлось сделать усилие, чтобы не рассмеяться.

Наконец портфель всё-таки нашёл своё пристанище на коленях. С видом человека, который принял важное стратегическое решение, господин Марр аккуратно открыл его.

— На праздник… — начал он мягким голосом, — не принято приходить с пустыми руками. У меня тут подарки для самых маленьких будущих конькобежцев.

Лайла и Максимилиан замерли, с интересом устремив взгляды на гостя.

Из портфеля появились две книги.

Они были небольшими, но очень красивыми. Одна — в розовом переплёте с золотистым тиснением, другая — в насыщенно-бирюзовом с серебряным узором.

— Я нашёл их в библиотеке, — пояснил Люциан. — В весьма плачевном состоянии с рассыпавшимися страницами. Мне показалось… несправедливым оставить их в таком виде. Я заново их переплёл и восстановил.

Он протянул розовую книжку Лайле, синюю — Максимилиану.

— Это сказки. С прекрасными иллюстрациями.

Лайла приняла подарок с широко распахнутыми от восторга глазами. Эвелина в очередной раз ощутила неимоверное умиление, как искренне умеет радоваться чему угодно её жизнерадостный лисёнок.

— Она розовая! — восхищённо прошептала она. — Самая розовая книжка на свете! Спасибо вам, господин Марр! Я скоро научусь читать совсем-совсем хорошо, как Лина! И первой прочитаю именно эту!

Максимилиан прижал свою книгу к груди, осторожно провёл пальцами по обложке.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Она… серьёзная.

Эвелина заметила, как Люциан чуть смущённо, но с явным удовлетворением наблюдает за их радостью.

И именно в этот момент в её голове мелькнула мысль.

Короткая. Почти невесомая.

Он нравится всем.

Фредериксен прониклась к нему симпатией (что для неё совершенно несвойственно) из-за его уважения к установленным ею порядкам.

Дети — в восторге от книг в любимых цветах.

Она сама — так искала хоть какие-то сведения о зеркале Рангвальда и получила их именно от него.

Для каждого у него находится именно то, что нужно.

Мысль промелькнула — и растворилась среди смеха и аромата пончиков.

Люциан тем временем с благодарным восторгом пробовал всё, что предлагала Патти.

— Ваши пончики, — произнёс он с тихой искренностью, — достойны отдельного трактата. Я бы назвал их философией теста.

Патти залилась краской до самых ушей.

— Ну что вы, господин Марр…

— Я настаиваю. Здесь есть тонкая гармония сахара и воздуха.

Эвелина мысленно отметила: ещё одна победа.

Сладости и выпечка быстро исчезали с тарелок. И вот уже появилось чувство, что праздничная программа подходит к концу. Но тут Вэн-Чан медленно поднялся из-за стола.

— А теперь, — сказал он загадочно, — позвольте показать один небольшой трюк, которому я обучился, когда путешествовал по Стране Жёлтых Рек.

Через минуту Эвелина поняла, о каком трюке речь — о фейерверке! Видимо, жители Страны Жёлтых Рек знают кое-что о пиротехнических премудростях.

Небо неожиданно взорвалось яркими огнями. Разноцветные искры взлетали в темнеющую высь, рассыпались золотыми дождями, вспыхивали зелёными веерами, алыми звёздами, синими росчерками, которые отражались в ледяной глади катка.

Лайла вскрикивала от восторга.

Максимилиан стоял, не мигая — не желая пропустить хоть одно мгновение этого сказочного действа.

Патти ахала.

Эвелина смеялась, не в силах удержать переполняющие её чувства.

Даже Эйден — строгий советник короля — смотрел в небо с каким-то детским изумлением.

Казалось, это и есть идеальный финал.

Последний сноп огней рассыпался золотыми точками. Небо снова стало тёмным. Тишина мягко легла на двор. Но, увы, это были ещё не все приключения и впечатления на сегодня. В этой тишине — внезапно, резко, пронзительно —