Нашептанная история

Эпизод 2 Осмотр дома

            Я стоял в коридоре, рассматривая тряпичную куклу, которой могла бы играть какая-то маленькая девочка, но я тут один. Если это было своеобразное приветствие, то вышло скорее пугающе, чем доброжелательно или это просто я зашел не с той стороны? Раскаты грома подгоняли, оставалось только надеяться, что помещение успеет хоть немного проветриться, иначе из соображений собственной безопасности придется спать на улице и даже дождь не помешает. При восстановленном свете появилась возможность рассмотреть украшающие стены картины с изображением пейзажей или натюрмортов еще старой школы мастерства. Подойдя к такой манящей двери, которая по моей памяти вела в столовую, но сейчас дверь была не просто заперта, ее ручка свободно проворачивалась, но дверь не поддавалась, словно кто-то подпер ее с другой стороны. Кому это понадобилось? Спросить не у кого. С родителями после моего побега общение прекратилось, а с сестрой мы общались только через письма. В редких письмах, которые я получал от нее, всегда проскальзывала строчка от мамы. Моя дорогая мамочка всегда находила способ выразить поддержку и любовь, так например, она в углу каждого письма Аманды рисовала клевер. Айзек ещё перед моим побегом выставил мне ультиматум, терпение уступило гремучей смеси юношеского максимализма и бунтующих гормонов, я вспылил, но и он никогда не отличался рассудительностью. Сейчас я даже вспомнил, как он запирал меня в чулане или бельевом шкафу, одного без света и закрывал дверь на ключ. Таким он видел идеальное наказание для мальчика. Мама сильно заболела уже тогда и ходила по дому медленно, тяжело дышала и говорила через силу, но находила в себе силы, чтобы тихо поскрестись за дверью или постучать костяшками пальцев, когда отец наказывал меня или Аманду. Сестре больше повезло, он закрывал ее в собственной комнате и держал там, пока не посчитает, что блудная дочь исправилась. Первое время, если он закрывал нас надолго, мы с сестрой плакали, не понимая, за что он с нами так поступал. Сколько же мы тогда с сестрой слез пролили? Не понимаю, почему Аманда осталась с ними, а не убежала тогда со мной. Если Айзек и любил нас, то делал это в крайне странной и по-своему извращённой форме. Знаю, что надо отпустить, простить и не вспоминать, но давно забытое и хорошо мною похороненное в глубинах памяти прошлое начинает всплывать. Тревожить и местами нервировать. Закрыл глаза, мысленно считая до десяти. Это должно помочь успокоиться. Прижался лбом к двери, она приятно холодила, не смотря на долгие жаркие дни, что стояли уже вторую неделю. Тишина ударила по слуху звоном, напоминая, что я тут в гордом одиночестве. Ну и хорошо. Проследовал в гостиную - гордость Джезабель Раймон. Уютная и скромная комната с большим камином, в котором когда-то так весело горел огонь, рядом лежало несколько пригодных для растопки поленьев и черные следы сажи не выцветали годами, даже решетка со временем почернела. Взглядом искал кочергу, обошел кресло и всю мебель. Вскоре смог найти ее у кресла, стоящего ближе к камину, она стояла прислоненной к боку. Видимо, кто-то специально развернул его к камину, чтобы смотреть на пламя и держать кочергу под рукой. Журнальный столик, на котором лежали пожелтевшие от времени газеты, какая-то книга, открытая на определенном месте, заложена свернутой в несколько раз бумагой зелёного цвета, а рядом скомканный листок, вырванный из тетради. Атмосфера не утратила своей теплоты, все так же на камине красовались фотографии в толстых рамках, а над ними возвышался гордо портрет нашего далёкого предка, ещё не стесняющегося носить громоздкие доспехи и застывшего в позе победителя, но так сильно похожего на Айзека, что легко можно спутать. Те же высокие скулы, прямой нос, тот же холодный взгляд синих глаз - несомненное родство. Художник, писавший портрет был завидным мастером, мне даже казалось, что у предка не просто в точности передан образ, а самый настоящий осмысленный взгляд. Стало немного не по себе от такой мысли. Через силу отвёл взгляд в сторону, сначала мое внимание привлекли обои нежно-кремового цвета, затем сиротливо стоящий закрытым рояль. Когда-то на нем играли чудные мелодии, и особняк наполнялся невидимыми цветами, которые разносила с собой музыка. Обойдя кресло, подошёл к инструменту и пальцами провел по крышке, скрывающей под собой клавиши. Тут почти нет пыли и комната выглядит более обжитой. Не уже ли тут мог кто-то жить? Высокие шкафы под потолок украшенные резьбой и медными вставками, через красивые дверцы со стеклянными вставками на меня грустно смотрели целые коллекции разных томов. Они занимал почти всю стену и по обе стороны от камина, четыре стула с мягкой обивкой сидения и спинки, так же красиво украшенные орнаментом. Кажется, этот стиль назывался Рококо или как-то так. Никогда не задавался такими вопросами, а сам образ родового гнезда стерся из памяти вскоре после того, как жестокая жизнь столкнула с реальностью. Живым постояльцем остался только пластмассовый папоротник, занимая большой расписной горшок в светлом углу под окнами. Сервант с красивой посудой стоял у противоположной стороны, большое овальное зеркало украшенное орнаментом в виде лепестков, а под ним высокий стол с загнутыми ножками и старый добрый платяной шкаф. В темном углу, скрываемая в тени шкафов как раз была дверь в кабинет отца, он маскировал ее за ширмой из белой ткани и отодвигал только, когда ждал важных гостей. Пол покрыт персидскими коврами и только сейчас я заметил, что ширма сдвинута, открывая запретную дверь на половину, у ножки стола лежит не открытая банка пива, а на изящном диване заметны следы от пальцев. Это порождало в моем воображении различные картины, одна была страшнее другой, но не обнаружил подтверждение, ни для одной из них. Я не пью, потому что всегда считал, что хочу здоровое потомство, а мое тело - храм. Для себя давно решил не портить свое тело вредными привычками. Вздохнув, сел на край дивана, решив прочитать письмо. Моя тряпичная подруга заняла место рядом, а верный во многих моих приключениях и не покинутый мной рюкзак, тихо опустился на пол у моих ног. Открыть конверт не составило труда, а вот чистый лист - обескуражил. Это что шутка? Вздохнул, пытаясь мысленно убедить себя, что это не просто шутка, а возможно, одна из шпионских хитростей, о которых рассказывала мама. Ладно, есть еще второй листок. Аккуратно развернул скомканный листок, наблюдая за тем, как постепенно моему взору открывался торопливо написанный текст. Читалось с трудом, кто-то очень торопился сделать эти записи и местами буквы смазывались, а кое-где налезали друг на друга или сливались, что затрудняло чтение. Пришлось читать при свете фонарика, на улице совсем потемнело, как ночью, накидывая на предметы тени и пробуждая давно забытые страхи