Нашептанная история

Эпизод 4 Не один в темноте

            Я слышал какой-то шорох рядом с собой, затем кровать прогнулась под чьим-то весом. Сонно приоткрыл один глаз, на фоне окна не четко виднелась женская фигура, кто бы это ни был, но она лежала рядом со мной. Лицом к лицу.  Я не мог рассмотреть черты ее лица, но чувствовал исходящее от нее тепло и чувство комфорта, как с давно знакомым человеком. Волосы раскиданы по подушке, стройную фигуру частично скрывала одежда, моя гостья лежала на одеяле. Такие знакомые ощущения тепла вызывала только одна женщина. Мама. Я не осознано прошептал это слово, даже не ожидая, что молчаливая гостья как-то отреагирует на него, но она заметно вздрогнула всем телом. Мне показалось, что даже черты лица исказились, но снова стали размытыми и не различимыми. Молчаливая гостья спокойно лежала, весь ее силуэт едва различимо колыхался, словно начал растворяться. Тонкая и изящная рука с тонкими пальчиками потянулась к моему лицу, одарив приятным прикосновением прохлады, оставившим свой легкий след на щеке. Не нужно было видеть ее лица, чтобы кожей почувствовать, что она улыбается. Знакомый с детства голос очень тихо произнес мое имя, и сердце больно защемило в груди. Это все же моя мама, но ведь она умерла. Мысль заставила широко открыть глаза и отодвинуться от призрачной сущности, что была рядом, но она не сдвинулась с места. Тело сковало страхом, понимание происходящего отказывалось доходить до моего ума, оно попадало в строгое отрицание. Звук. За спиной, я услышал шарканье, словно кто-то специально шел, шаркая тапочками, но я не мог сдвинуться с места. Холодок пробежал по спине, через силу я заставил себя сглотнуть, в горле пересохло как-то слишком быстро кто-то или что-то начало дергать ручку единственного препятствия между мной и забытой угрозой из детства. Сердце екнуло от тихого всхлипа ребенка у меня за спиной, призрачная сущность медленно начала двигаться, словно плыла по воздуху и протянула ко мне руки. Тяжело дыша, опустил голову и к удивлению обнаружил, что на мне старая моя пижама в горошек и сам я стал меньше. Только не снова этот сон! За последние шесть месяцев один и тот же сон, в котором я снова маленький мальчик. Мое первое столкновение с тем, кого наша бабушка как-то даже гордо и с уважением называла "Хозяин дома", но я точно знал, что никого кроме нас и прислуги в доме ночью быть точно не могло. Снова всхлип. Коснулся лица, ощупывая его, проверяя, мое ли оно. Увы, мое. Нужно успокоиться. Это просто какой-то цикл событий, который кто-то запустил, и он теперь повторялся снова и снова. Теперь, я точно мог сказать, что это не реальность, а сон, в котором, увы, я играю роль пленника. Комната уже не казалась такой темной и чужой, теперь она была неким убежищем, в котором я мог бы укрыться от всех опасностей, но и отрезала от всего мира. Каждая вещь была дорога моему сердцу, и я трепетно относился к ним, даже к тому странному зеркалу, которое стояло большим подобием врат в другой мир для детского воображения. А живущий там двойник всегда только притворялся молчаливой копией меня. Мне было немного не привычно видеть, как комната больше не напоминая покинутую обитель, скрытую под балахонами белой ткани и погруженную во мрак. Она даже зрительно казалась больше, выше стены, даже воздух был иным. В нем витали еще слабые запахи выпечки, которую традиционно подавала Кассандра на стол и с особой любовью наблюдала за тем, как мы с сестрой с удовольствием поглощали ее. Айзек никогда не одобрял нашу любовь к свежей, ароматной выпечке, особенно доставалось сестре. Как только она съедала больше одной булочки, то не было важно, насколько Аманда была голодна до этого, ведь она ослушалась его и теперь, будет обязательно толстой. Мне же удавалось под страхом быть наказанным, своровать со стола лишнюю булочку или пирожок и спрятать свою добычу, контрабандой пронеся ее сестре. Это была всего лишь жалость. Мне было ее жалко, мы одна кровь, дети одной матери, мы семья. Тогда я не понимал, почему у него такое отношение к собственной дочери, ладно, он ненавидел меня, но ее за что? Аманда всегда была стройной девушкой и никогда не комплексовала на счет этого. Сейчас было очень похоже на то, что я снова принес ей скромное лакомство и приятный аромат ватрушки еще не выветрился из моей комнаты. Медленно поднимаю взгляд на силуэт, глубоко в душе боясь увидеть грустное мамино лицо, но передо мной только пустота. Как-то резко все смокло и стало не привычно тихо. Я спускаюсь с кровати, как в замедленной съемке опускаю сначала одну ногу, затем вторую и по старой привычке тянусь под кровать за битой. Взгляд скользит по комнате, пока не находит тонкую полоску света под дверью и там две темные полоски, словно кто-то стоит прямо за дверью. Кто-то очень настойчиво пытается проникнуть в мою комнату, в стороне я слышу всхлипывания и тихий плач. Этот момент я помнил по секундам. Вот я смотрю на дверь, вот я слышу плач и всхлипы в углу комнаты, держу в руках свое деревянное оружие и жду. Жду неизбежного. Оно приближается, слышу, как первый удар наносится кулаком по двери, но она героически держится, выдержав еще один удар и еще. Слышу, как замок в двери жалобно скрипит, но я стараюсь храбриться и обеими руками крепко удерживаю свое оружие перед собой. Какая-то тень, отделившись от стены, приблизилась ко мне и влажные, холодные пальцы коснулись запястья, вызывая дрожь.

- Не надо, Питер. - Произносит голос и кто-то тянет меня в сторону, дверь не выдерживает последнего удара и открывается, свет вырисовывает четкий человеческий силуэт. - Бежим!

            В этот момент я резко сел, чувствуя, как биение сердца эхом отдается по всему телу, а виски пульсировали. В животе все узлом завязалось, словно пытаясь избежать рвотных позывов, которые уже были наготове и давали о себе знать. Тело не хотело мне подчиняться, словно и не принадлежало мне, я не мог даже пошевелиться. Дыхание отдавалось болью, в горле першило и далеко не сразу, я вспомнил о священной бутылочке с минеральной водой, которая лежала где-то на дне рюкзака. Собираясь сюда, я купил две бутылочки по 0,5, одна с обычной водой, а другая с минеральной. Бутылки имели крайне удобную форму и не мешали, вещей я с собой много не брал, но вода всегда была важным элементом, который я обязательно брал с собой. Местная вода, если и появится, то вряд ли порадует своим качеством, а я не настолько горел желанием оставаться тут, чтобы привести с собой, хотя бы маленький чайник. Тело далеко не сразу начало поддаваться, даже мысль о спасительной влаге не помогала. Перебороть себя было самым сложным, не знаю, сколько я просидел так, пытаясь восстановить дыхание. Всем известно это чувство, когда затекают конечности и потом будто иголочками пронзают. Если честно, то это можно было перетерпеть, если это не во сне. Мой сон повторяется каждый раз и сейчас, когда я слезал с кровати со скоростью черепахи, понимаю, что во сне появился второй голос. Видимо, моя фантазия дает о себе знать или же, это фрагмент, дополняющий общую картину сна. Мой сон – то, что будет беспокоить меня все время, что я тут нахожусь и частично он стал причиной того, что я вернулся. Нет, я вернулся сюда, потому что моей старшей сестры больше нет и дом – наше наследство, которым должен распорядиться теперь я. Вдох-выдох, ты слишком большое значение придаешь снам, а тем более какому-то кошмару, пусть он и продолжает тебя беспокоить. Звук, кто-то пытался дергать ручку двери в разделяющую наши с сестрой комнаты, ванную комнату. Я обернулся на звук и замер. Это давно забытое чувство, когда за дверью стоит неизвестное что-то и пытается попасть к тебе. Быстро найдя фонарик, пощелкал кнопкой, проверяя, работает ли он, появившийся и пропавший луч света, подобно мечу разрешающий тьму, вселил в меня частичку уверенности. Если кто-то и есть в доме кроме меня, то я смогу, хотя бы сбежать, ослепив светом фонарика. Если конечно от страха не забуду, как и что делается. Жажда все еще мучает меня, но бутылка может даже с негазированной водой издать звук, словно разницы между ними нет, а это может привлечь лишнее внимание ко мне. Тишина. Она не просто заполнила собой все, тишина стала для меня чем-то пугающим и одновременно таким необходимым, но при этом даже немного чуждым. Вслушиваясь в каждый звук, я пытался понять, показалось мне или нет, что кто-то пытался открыть дверь или все это просто был мой сон? За окном  еще тихо отбивали свою, только им известную мелодию, приятно пахло влагой, и чувство одиночества уже не казалось таким гнетущим. Подождав еще немного, рискнул найти взглядом драгоценный рюкзак и начал как можно тише вытаскивать все его содержимое в поисках бутылочки с желанной жидкостью. С каким же удовольствием я отметил, что открылась она бесшумно, сам удивился с какой жадностью выпил почти треть бутылки залпом. Стало немного легче, быстро собрав рюкзак обратно, я часто кидал взгляд на злополучную дверь, которая почему-то уже не казалась мне такой надежной. Стараясь не шуметь, тихо, на носочках подошел к заколоченной со стороны коридора двери, прислушивался и даже собственное дыхание мне начало казаться ужасно громким. Я вздрогнул от звука напоминающего ритм биения сердца, примерно через минуту до меня дошло, что размеренный звук могут издавать только напольные часы на первом этаже и после того, как стихия перестала яростно заглушать все своим отчаянным биением капель, то их стало слышно. Тихий звук шороха, в стороне ванной комнаты, не то в ней самой, не то в комнате Аманды. Но, это невозможно! Если бы тут кто-то и оставался после смерти сестры, то прошло уже больше чем полгода, а в доме нет воды и даже электричества не было. Единственный кто тут мог выжить разве что какой-нибудь паук. Тише Питер, это все только твоя фантазия. Возможно, я нарушил хрупкий баланс какой-то вещи, когда осматривал там все и теперь, она, оказавшись крайне злопамятной, решила упасть, напугав меня. Да, все так и есть. Призраков не существует. В нашем доме никогда не было призраков. Да и я в них не верю.