Нашептанная история

Эпизод 9 Маска

            Провел по запретной двери пальцами, не решаясь коснуться ручки. Столько лет прошло, а внушенный с детства запрет отца на счет кабинета все не давал мне совершить задуманное.  Умом я понимаю, что Айзека больше нет, но все равно я замер, в ожидании, что сейчас он зайдет в дом и накричит на меня, как это уже бывало или дверь сама закроется. Я стоял и ждал, не знаю, сколько времени прошло, но ничего не произошло. Сердце бешено колотилось в груди, пульсируя в голове и заглушая тиканье часов в коридоре. Мысленно считал до десяти, чтобы привести мысли в порядок, похоже, что возвращение сюда слишком плохо сказывается на мне. На воспоминаниях, заставляя вспоминать далеко не самое лучшее из моего прошлого. Раймон. Я Питер Раймон, потомок своего рода, точнее последний из своего рода. Сделав глубокий вдох, медленно выдохнул, но не почувствовал столь желанного облегчения, а вот о реальности напомнил первым желудок требующий свою законную порцию еды. Наверное, сейчас я бы смутился, но находился не в том состоянии, чтобы хоть немного почувствовать стыд за подобное. Все же кто-то украл мой ужин, а раздобыть хоть немного еды в этом доме вряд ли у меня получится.

- Это мой дом, - я скорее убеждал самого себя, чем утверждал в пустоту, - теперь, только я здесь хозяин и я – не Джейкоб

            Зажмурившись, я схватился за ручку двери и резко рванул ее на себя, опасаясь, что там меня ждет взведенный дробовик или арбалет. Почему-то последнее предложение на счет старшего брата было для меня особенно важным, почти жизненным. Проходила одна минута за другой, но, ни стрела, ни дробь не оказались в моем теле, внушая надежду, что не все так плохо. Медленно открыл глаза, не ожидая ничего хорошего, но к подобному зрелищу я не был готов. Кабинет представлял собой большую комнату с высоким потолком, красивой мебелью в том же стиле, то и в остальных комнатах, но здесь больше преобладали мрачные тона, багровый, как кровь или черный, как смола, казалось, что даже книги на полках хозяин кабинета выбирал строго в том же тоне. Ни единого проблеска или намека на свет. Слева от входа в углу на железной вешалке потерявший свой вид висел дорожный плащ, а поверх него шляпа котелок сильно посветлевшая от пыли прошедших лет. Сколько лет прошло с того момента, как Айзек последний раз одевал ее? Десять, двенадцать лет? Вряд ли, она столько бы просто провисела без дела, он был слишком педантичен в отношении своих вещей и в целом порядка в доме, как только мама обратила на такого человека внимание? Магия, да и только. Краем глаза заметил какой-то силуэт в тени стены, будто специально скрываемой от и так не частого тут гостя, солнца. Нашарив на стене выключатель, свет лениво растекся по мрачным владениям скромного убранства, заставляя меня еще больше не понимать происходящее. У окна стоял тяжелый дубовый письменный стол с ровными стопками подколотых бумаг, лампой и стаканчиком под письменные принадлежности, мягкое кресло с высокой спинкой, такие я видел пару раз у особо важных боссов и сейчас, оно было развернуто к окну с видом на улицу. Вдоль стен выросли высокие стеллажи шкафов с книгами, на некоторых из них красовались гобелены с немного странноватым сюжетом, который мне точно не понять, да и не был я никогда тонким ценителем искусства. На дальнем, том, что ближе к окну точно мог рассмотреть еще очертания животного похожего на оленя, а вот кто рядом с ним точно не могу сказать, то ли задумка не удалась, то ли воплотили не так удачно. На полу черный ковер овальной формы, строго под столом, а в остальном никаких вам изыском, перед столом стояли два кресла повернутые таким образом, чтобы и к столу и друг к другу можно было оказаться. Странная, на мой взгляд, идея. Никаких растений в кабинете не обнаружилось, даже декоративных, а вот и тот, кого я заметил. Это был манекен в маске лишенной эмоций, его глаза были плотно закрыты черной тканью, а рука замерла в театральном жесте на уровне груди, его взгляд был обращен на стол, а вторая рука заведена за спину. Заглянув за спину, я обнаружил, что в зажатой, но подвижной ладони бесполого создания зажат клочок бумаги. Мысли сразу вернули меня к маме, она так любила устраивать нам загадки, но разве Айзек разрешал ей заходить сюда?  Подняв взгляд, я смог увидеть диван, на котором сидело три манекена, но уже в одежде, хоть и не соответствующей времени. На их лицах тоже были маски и со стороны они напоминали… семью? В центре смиренная жена, опустила голову, на ее коленях сидит ребенок, а рядом похожий на подростка протягивал к ней руки, вот только его руки были треснуты, а на платье центрального манекена виднелись розовые разводы. У нее на шее и руках виднелись хорошо просматриваемые трещины, а кое-где уже рассыпалось, оголяя тканевое нутро. Похоже, что мы настолько не устраивали Айзека, что он создал для себя новую, идеальную семью. Что-то внутри меня все еще боялось находиться тут, ожидая, что хозяин кабинета вернется в любой момент и застукает меня тут. Понадобилось большое усилие, чтобы напомнить самому себе, что Айзека больше нет, что последней в доме жила Аманда и жила она одна, а если мои догадки верны, то и из дома сбежать тоже хотела. Вот только видимо, поздно она это поняла.

- Чем же мы тебя так не устраивали? – вопрошал у пустоты и молчаливых манекенов, которые при всем желании не смогли бы дать ответ, я подошел ближе и рассматривал их так, словно видел первый раз. – И кто же из вас кого заменяет?

            Тишина в ответ, хотя это было бы из области фантастики, если бы хоть один из них издал какой-то звук. Даже удивительно видеть, что отец заморочился на счет париков, чтобы сделать их более человечным что ли или скорее более похожих на живых. Не помню, чтобы мама носила подобные длинные платья и несколько слоев юбок, подол успел сыграть свою роль, иначе я не могу объяснить такие потертости. Осторожно изучил каждую мелочь, плоть до украшений, кои оказались вперемешку что-то настоящее, а что-то нет. Осмотр заставил меня впасть в ступор, сзади на шее женского манекена было написано «Аманда», в голове начали появляться не самые приятные мысли. Проверил остальных двоих и совпадения меня немного пугают. Самый маленький был подписан, как «Адам», а тот, что постарше «Питер», оставалось только гадать, кем же был манекен с завязанными глазами.