Нашептанная история

Эпизод 15 Проклятье

Проклятье. Такое громкое и емкое слово, проклятье, под которым многие подразумевают некий негативный след, который оставляет после себя человек. Места обреченные нести в себе или под своей крышей, в плену своих стен подобный отпечаток. Негативные эмоции или брошенные в сердцах слова, прошептанные или выкрикнутые с последним выдохом. Так много всего, как вариант возникновения подобного явления, которое многие называют проклятьем. Оно имеет множество названий и ответвлений, что сложно счесть, а чем сильнее эмоции были, что породили его, тем больше становится вера людей в то, насколько оно могущественно. Его Величество Случай, и впечатлительность людей только играют на руку фантазии, а вера способна оживить самого страшного монстра. А самый страшный монстр… сидит внутри в нас и только время покажет, когда он проявит себя и покажет клыки или же мы сможем совладать с ним. Увы, в этой истории ранее доброе и крайне редкое существо стало воплощением подобного стечения обстоятельств. Потерявшее свой истинный облик из-за боли и страха, что он поневоле впитал в себя годами до того, как род последних жильцов стал редеть. Для него дом стал тюрьмой, стены прогнили, а пол пропитавшийся кровью не прошеных гостей выглядели для него будто выжженные огнем. Ему нужна была семья, и он ее видел, сохранил, искусно сделанные манекены в бывшем кабинете главы семьи. Айзек. Именно с его приходом дом начал гнить, превращаясь медленно в то, что бедный брауни видел сейчас. Именно с приходом этого мужчины все пошло не так, семья больше не была счастлива. Бедный несчастный дух стал живым свидетелем того, как земля высыхает, а семья распадается. Медленно собирая свое существо в непропорциональное создание, Хозяин дома сдавленно дышал, словно ему жизненно не хватало воздуха, нужно было собраться с силами и наказать чужака, но как только хранитель пытался вспомнить лицо нарушителя границ, как перед глазами возникала черная маска и все тело, будто ударяло током. Треклятая маска, будто обезличивала незнакомца, а имя, которое он называл, было сухим, ощущаясь безвкусным песком на языке. Что-то не давало ему увидеть лицо, вновь подобно безногому раненному созданию, попытался схватиться за пол, чтобы подтянуться и едва не задохнуться от перенапряжения. Маска. Еще при первой их встрече с виду простая черная маска уже вызвала у него чувство напряженности и злости. Он не подходил к обладателю маски, чувствовать опасность, как и сейчас, но все стало хуже. Комната трофеев. Мысль поразила его подобно молнии, необходимость добраться до комнаты первым стала для него едва ли не жизненно необходимой и, оставляя за собой почти, что чернильный след, плавящееся подобно воск создание начало свой путь. Еще не образовавшееся тело слушалось и того хуже, а подобие запястий пузырилось и источало зловоние, которое только ухудшало общую картину гибели дома. По ту сторону, где в ночи дом наполняли звуком только напольные часы, а на чердаке последний из мужчин рода Раймон пытался принять услышанное, но из-за этого начинали только пульсировать виски. Ему требовалось время, которого судьба отвела им не так много и растягивать момент явно не была настроена. Стимулом послужило мучительное и протяжное «Питер», холодной волной прокатившейся по зданию, подобно змее, принеся с собой только страх и осознание собственной беспомощности в стенах особняка. Особняка, что замер в ожидании развязки давно начавшейся истории или гибели от проклятья последнего из всеми забытого рода Раймон.

Я не хотел верить в то, что рассказывал Малкольм, будто бы мое отрицание кого-то волновало или могло на что-то повлиять сейчас. В какой-то момент я даже допустил мысль, что он намеренно лжет мне, пытается запутать, но странное поведение Айзека говорило иное. Малкольм уверял, что сходство с портретом предка – чистой воды случайность, но его брат умело им воспользовался. Мой отец был психом. На удивление в это мне гораздо проще, оказалось, поверить, чем в то, что Айзек или Сэмюель, как называл он его, называл, мог стать заботливым папочкой. Выходит, что и мы с сестрой не особо были ему нужны, разве что для подстраховки, что мама… Джезабель Раймон не соскочит с крючка и не встретит другого мужчину. Интересно, он хоть немного ее любил? Боже, как же это бесит! Спустя столько лет узнать, что тебя не просто не любили, а еще и родили только для того, чтобы использовать, как разменную монету. Нет, как некий живой гарант допуска к большим деньгам. В одно мгновение вся твоя жизнь становится такой ничтожной и бесполезной, теряет всякий смысл. Так, может, не стоит вспоминать все, что было со мной в этом доме? И было ли это домом или же тюрьма, в которой мы родились, чтобы только стать неким рычагом для манипуляций. Ненавижу тебя, Айзек, нет, не Айзек, а Сэмюель. Аманда. Сестра, надеюсь, что ты не знала всего этого или же… ты хотела покинуть эти стены, как только все узнала? Память подкинула мне то, как выглядела комната старшей сестры, все эти следы от когтей на стене, двери и то, что тело сестры было обнаружено под окнами ее собственной комнаты. Выпала или выкинули?

- Малкольм. – То, как звучал мой голос сложно описать словами, но вряд ли в нем была хоть капли жизни. – Этот… брауни, он мог охотиться за Амандой пока она жила в доме?

Обладатель черной маски на лице шумно застегнул молнию на сумке, не удостоив меня ответа или же, он просто игнорирует меня? Молли жадно уплетала что-то из мучных изделий, не то булочку какую-то, не то просто сладкий хлеб, как мало надо человеку для счастья. Музыка отошла на второй план и звучала как-то глухо, словно не могла пробиться через плотную вату.

- Она ненавидела этот дом. – Кажется, что прошла целая вечность пока пластинка замолкла, дойдя до своего логического финала, а его голос пусть и немного искаженный маской звучал сухо, приглушенно, бесцветно. – Аманда хотела сбежать следом за тобой, но она не могла оставить Джезабель вместе с ним. Он травил Бэлу взятыми у доктора Клайва, настоящего доктора, сильными препаратами и добавлял туда цианид. То, что он… исчез, самое лучшее, что могло произойти в больнице, больше не стало боли и криков. Если бы я только мог раньше что-то сделать, то возможно, я смог бы остановить его вовремя и защитить Аманду. – Мужчина поправил маску на лице, чтобы она плотнее прилегала к коже, видимо, он действительно опасался, что то существо увидит его лицо, а я почему-то начал сомневаться в том, что оно вообще есть. Безликий, доверивший свою тайну только одному изделию о происхождении, которого знает только он, если знает, конечно. – Сейчас нам нужно закончить давно начатое дело